Эротицизм гавайский

Декабрь в тропиках  
 
Концы за спиною немалые, 
Болтанка, шторма семибалльные. 
По трапу спускаемся в Мауи 
На пристань экваториальную. 
 
Приехал с помыслами чистыми, 
Кольцо на пальце, как венец. 
"Не приставай ко мне на пристани, 
Уже зачален мой конец!" 
 
Сюда приезжают ненадолго 
С любовницами, а не с жёнами. 
Прибой разбивается в радугу 
И губы у женщин солёные. 
 
С тобою стану мазохистом я, 
Надень не шорты, а чепец. 
Где взять охранника на пристани? 
Да, я женат, но не мертвец! 
 
Ты дразнишься алыми серьгами, 
Что в мочален мой конец!" 
 
Сюда приезжают ненадолго 
С любовницами, а не с жёнами. 
Прибой разбивается в радугу 
И губы у женщин солёные. 
 
С тобою стану мазохистом я, 
Надень не шорты, а чепец. 
Где взять охранника на пристани? 
Да, я женат, но не мертвец! 
 
Ты дразнишься алыми серьгами, 
Что в мочках прозрачных качаются. 
Потухших вулканов энергия 
Расслабленно в тело вливается. 
 
Всё переполнено нудистами, 
Мой набухает кладенец. 
Поставьте пристава на пристани! 
Ну, почему я не вдовец? 
 
Но помню свою худосочную 
Красот посреди субтропических. 
Мигрени её полуночные... 
И дней не забуду критических! 
 
"Да не тряси уже монистами, 
Пускай женат, но не скопец. 
Нашёл пристанище на пристани, 
Веди в свой пальмовый дворец!"

===================================================

Эротицизм мечтательный

Жёлтый дьявол 
 
Мой жёлтый дьвол, моя богиня, 
Я каждый день спешу к тебе, как на работу. 
Походкой лёгкой, почти пружиня, 
Бежишь ко мне, как Дульцинея к Дон-Кихоту. 
 
Твой жёлтый волос, слегка завитый, 
Ещё хранящий теплоту горячей плойки. 
А на столе – горячий кофе и бисквиты 
И лишь до бёдер достаёт твоя ковбойка. 
 
Напиток жёлтый, до половины 
В бокалы налитый и пахнущий дурманно, 
И разожжённый огонь камина, 
И из портфеля извлечённые тюльпаны. 
 
И пламя жёлтым нас манит глазом 
На шкуру белую у бронзовой решётки. 
Звучат колонки интимным басом, 
В неровном свете вижу абрис твой нечёткий. 
 
И жёлтым пламенем - детонатор, 
Пятнадцать тонн во мне взрываются тротила. 
И на стремнину, и на фарватер 
Тела выносят наши простыни-ветрила. 
 
И жёлтой бурей, как суховеем 
Сердца сжимаются, сбивается дыханье. 
Уже в раю мы, мы в эмпиреях, 
И не слова мы издаём, но клокотанье. 
 
Звонок нежданный, будильник – на пол. 
Оборван сон мой, самый сладкий, самый ранний. 
Мой шеф – ирландец, он рыжий дьявол, 
Son of the bitch, он не прощает опозданий.

Эротицизм националистический

 
Зимний вечер 
 
Я невеста неплоха,  
Только нету жениха. 
Стол накрыт стоит и кров, 
Нет нормальных мужиков. 
Был тут Моня-сионист, 
Оказалось - онанист. 
Федя, тот антисемит: 
Сзади так и норовит. 
Ну, а коль славянофоб – 
Не увидишь в микроскоп. 
Пусть в окошко постучит 
Хоть какой космополит. 
Мне б Ивана без родства 
Для сугрева естества. 
Веют вихри за окном, 
Буря кроет матерком. 
Выпить, что ли, от греха, 
Где же кружка Эсмарха? 
Снова у веретена 
Сублимирую одна.

 
Эротицизм-Сонет  
 
Старинный жанр любовного сонета, 
Его вторая жизнь, его расцвет 
Не зря совпал с рожденьем интернета. 
Вы спросите: при чём здесь интернет? 
А вот при чём: нас информационный 
Поток несёт, нет времени на сон, 
Нет на foreplay, на ручки, на поклоны,  
Тела так редко бьются в унисон,  
Нет ничего! Итоги страстной ночи 
На счётах мы, как сальдо подобьём. 
Уда длинней, извилины короче, 
Не качеством – количеством берём. 
Но как сладка любовная победа, 
Когда о ней на форуме поведал!

Эротицизм грамматический

 
Суффиксы и префиксы 
 
Казалось бы – суффикс, какая безделка, 
Оценит лишь библиофил. 
Как близки слова эти: “цель” или “целка”, 
Но разницу я позабыл. 
 
Но снова встаёт, ни отнять, ни прибавить, 
Вопросец мне прямо под дых. 
Как правильно: “галочек”, “галочки” ставить? 
И я выбираю вторых. 
 
Я тронусь умом, я бешусь от бессилья, 
Но буквы коварны, поверь. 
Всего лишь одну: “п” на “г” заменил я 
И галочки ставлю теперь.

Эротицизм каминный

Нерон Нейронов  
Пару лет назад у меня был короткий роман с одной голландкой.  
 
Голландка 
 
Над ней струился лёгкий дым, 
Как тени от шандала. 
Она сказала мне: “Come in!”, 
Она меня узнала! 
 
Свою решётку распахнув, 
Экран отбросив в угол, 
Я впился ей в воздуходув, 
Голбец зажавши туго. 
 
Она была юна, жарка, 
Хотя и криволапа. 
Я воск случайно с фитилька 
В загнетку ей накапал. 
 
Меня толкнувши кожухом 
И топку засупонив, 
Вскричала: “Не балуй с огнём, 
Я знаю вас, неронов!” 
 
Она мне: "Ты не озоруй!”, 
А я ей: “Поцалуй-ка!” 
Она сказала мне: “Буржуй!”. 
А я: “Сама ... буржуйка!” 
 
Так завершился наш роман, 
Горяч и скоротечен. 
Не верьте, братцы, изразцам: 
Дружите с русской печью!!!

Эротицизм корыстный

Обыватель  
почему Сонечка Мармеладова на панель пошла, а не на паперть? 
 
Игорь Островский  
Тоже мне бином Ньютона! На панели больше платят.  
 
Новая древнейшая 
 
Я помню: я стоял на паперти 
И проповедовал о катете. 
Гипотенузе и биноме, 
Эвклида первой аксиоме. 
Ни к месту Ньютона приплёл, 
Чего-то нёс про “Ледокол”. 
За ним припомнил ледоруб, 
Да не нашёл воткнуть кому б. 
Я б проповедовал ещё, 
Умно, предметно и общо, 
Но бросив взгляд, невольно скошенный, 
В картуз, у ног моих разложенный, 
В нём обнаружил ... пустоту: 
Три цента было на счету. 
И, сальдо этим поражённый, 
Я поднял свой картуз суконный. 
Пред кем швырять ума жемчужины? 
Не заработать здесь на ужин мне. 
 
И, напевая ритурнель, 
Назад поплёлся. На панель. 
Вновь узких улиц анфиладами 
Хожу, как Соня Мармеладова. 
Здесь жизнь течёт, удача катит, 
Здесь не нужны бином и катет. 
Забыт марксизм, и “Ледокол”, 
И всё, что в Буке я наплёл. 
Здесь - кабаки, здесь - рестораны, 
Туристы, геи, моряки. 
И милосердные путаны  
Швыряют в шапку медяки.

Эротицизм программистский

Я просёк, наконец, господа программисты, 
От чего вы все ловите кайф. 
Сохранил её фото я на floppy disc’е - 
Он к утру превратился в hard drive.

 
 
Эротицизм фонетический

 
звук "у" едва ли способен редуцироваться до нейтрального. Но вот "о" - способен.

Пастораль 
 
Я по тропинке шла, что в горочку 
Вилась извивами овражными. 
Вдруг платьице моё в оборочку 
Простое, хлопчатобумажное 
 
Вверх ветер поднял, как у Мерилин 
Перед разинутыми мордами. 
Признаюсь вам без лицемерия: 
Я сто очков дала бы форы ей. 
 
Оно взлетело ввысь стремительно, 
Все обнажив мои конструкции. 
Вокруг случившиеся зрители 
“У-у-у”, - выдохнули. Без редукции. 
 
С лужка за сельскою дорогою 
“Му-у-у-у” донеслось вдруг, как гудение. 
То я, как Гера волоокая, 
Ввела кого-то в заблуждение. 
 
Своих коров забывши яловых 
Всей массою многотоннажною 
Бык племенной кольцо натягивал 
И ноздри выворотил влажные.  
 
Порыв донёс ко мне зефировый 
Поклонника почти незримого. 
Мне “ю-ю-ю-ю” тихонько редуцировал 
Бычок из рода комариного. 
 
Тут я движеньем тренированным 
Прервала сцену пасторальную. 
“О-о-о”, - донеслось редуцированно 
И стало всё опять нейтральное. 
 
 
Эротицизм предсмертный 
 
 
Седина в голову 
 
Нету сил, я иссяк, потерял интерес, 
Не подняться на новый заход. 
Не любовница это, а вылитый бес. 
Всё ей мало, а я уж не тот. 
 
Был горячим, но начал уже коченеть, 
Всё висит и остыло нутро. 
«Отпусти,- говорю,- я хочу умереть!» 
А она всё толкает в ребро.  
 
 
Эротицизм кузнецкий

Мы – кузнецы. Наш молот грозен. 
Привычно ввысь он занесён. 
Он обнажён и грациозен 
И твёрд как железобетон. 
 
Ни голубым, ни лесбиянкам 
Ковать детей не разрешим. 
И - “нет!” резиновым киянкам! 
И - “да!” кувалдам золотым! 
 
Пускай не в кузнице, а в спальне 
Я тяжкий молот опущу. 
К своей любимой наковальне  
Я никого не подпущу! 
 
 
Эротицизм военный

Его вожу я на лафете 
И часовой на биваке 
Над ним - с отбоя до рассвета - 
Стоит с рукой на темляке. 
 
Кто бережёт своё оружье, 
Кто - стяг лелеет боевой, 
А я – его, в нём сила мужья 
И дух России молодой. 
 
Он, поднимаясь, содрогает 
Гостей, созванных на обед. 
Его не шрамы украшают, 
Зарубки - по числу побед. 
 
В каких cраженьях ни бывал он, 
Ни разу не был побеждён. 
Он званье носит генерала, 
А я – полковник, я при нём. 
 
Не любим долгих разговоров. 
Коль враг коварный нам грозит, 
Положим на него с прибором. 
Удар, другой – и враг бежит.

Его, чтоб враг мой не проведал 
В укрытье прячу – между ног. 
Отсель грозить я буду шведам. 
Иль шведкам, коль позволит Бог.  
 
 
 
Эротицизм по-венски

Венский вальс 
 
Выхожу на танцплощадку 
Я с хлыстом в руках, 
У стены стоят лошадки 
В модных потниках. 
 
Ох, как хочется кобылам 
Танцевать с китом 
И закусывать удила 
Большегубым ртом. 
 
Я смотрю лошадкам в зубы, 
Поднимаю бровь 
И ботфорт моих раструбы 
Горячат им кровь. 
 
Приглашу под звуки скрики, 
Отзвуки литавр 
И представлюсь ей с улыбкой: 
“Из Москвы - кентавр”. 
 
Мы закажем капуччино 
В маленьком кафе. 
Пол-ведёрка кофеина - 
Лёгкий подшофе. 
 
Будет ржать она по-женски 
Про свою тоску. 
Я её под сказку в венский 
Лес уволоку. 
 
Изомнёт цветы на клумбе 
В танце наш дуэт. 
Может – полька, может – румба, 
Может - менуэт. 
 
Фору дам ещё дебилам, 
Юным жеребцам. 
Разливайся, кровь, по жилам, 
Только не к мозгам. 
 

Эротицизм душевный

Дополнительное средство 
 
Всё - наконец, вдвоём. И в комнате темно. 
Незримый силуэт незримо ощущаю. 
Всё – на конец. Вдвоём мы ищем. Где оно? 
Второй уж бьёмся час. В отчаянье впадаю. 
 
Так долго я познать хотела этот мир, 
Забыть заботы на мгновение с тобою: 
Линейку, карандаш, лекало, транспортир, 
Сотрудников, бюро, где от тоски я вою. 
 
Уйти от Интернет-зависимости враз, 
Незримо ощутить упругую реальность. 
В реальности уже шестой проходит час. 
Так сексуальность – это тоже виртуальность? 
 
И это - всё, чего в надежде долго ждёшь, 
А этот силуэт куда теперь мне сбагрить? 
Ночь, улица, фонарь, аптека. Что ж, 
Исчез порыв души. Пойду куплю Виагры.  
 

Эротицизм котовский

Дедушка Кот (Василий Пригодич) 
Начинаю потихонечку очухиваться. Только что опубликовал цикл стихотворений восемнадцатилетней Анны Минаковой

Хорошему коту и в январе март 
 
Начинаем наше очуханье 
С поэтесс восемнадцатилетних. 
На язык попробуем названье 
Виршей этих, как плодов запретных. 
 
Как бы оторваться от веснушек,  
Молодость почувствовать мне снова, 
С головою в рифмы окунувшись 
И размеры Анны Минаковой. 
 
Ах, друзья, какие это рифмы! 
А какие у неё размеры!!! 
Как сдержаться, не перехвалить бы. 
Впрочем это так я, для примера. 
 
Кто сказал, что нет былого фарту? 
Нам, кошачьим, что в огонь, что в воду. 
Поэтессы, в форме буду к марту, 
А тогда, пардон, не дам прохода.  
 

Эротицизм китайский

Женщина в витрине 
 
Ты идёшь по кварталу, где женщины толпами, 
Где горят до утра фонари и витрины. 
Здесь торгуются жрицы любви многопытные, 
Сутенёры здесь ждут, прислонясь к лимузинам. 
 
Всех цветов и оттенков здесь разнообразие 
В этом торжище тел, нескончаемо длинном, 
Белых, жёлтых - любых. Фонари только красные, 
И глаза их к утру как подведены синим. 
 
Отвернись, не гляди, что лежит там за шторами. 
В дверь другую войди, где внутри, словно в хижине.  
Здесь тебя китаянка ждёт тонко-фарфоровая, 
Что в витрине музея стоит неподвижно. 
 
Эротицизм пролетарский

Vlad. 
Все повернулись задницей к России. 

Все повернулись задницей к России. 
Настал наш час! Недаром голубые 
 
У нас кресты Андреевского стяга. 
Мы помним всё! Вперёд, сыны отваги. 
 
И Украина фронтом монолитным  
Отбросит жовтый, вспомнит про блакитный. 
 
Эстония? Там синий есть, подключим, 
Пускай она своих соседей вздрючит. 
 
Снимите fleurs d'orange, буржуазия, 
Обслужим вас мы без анестезии. 
 
Нам нужен секс, а не amour господский: 
Так завещал нам Лев Давыдыч Троцкий. 
 
Перекуёт орала на анал 
Наш голубой Интернационал. 
 
Эротицизм-мини

 
 
"Я лежу на койке, 
Сочиняя хайку. 
На душе так горько, 
Расскажи мне байку." 
 
"Я лежу на Хайке, 
Подминая койку. 
Я плету ей байки 
И целую. Горько!" 
 
 
Эротицизм Оперный

Пётр Ильич, мой кумир и учитель, 
Ты глаза мне на женщин открыл 
И навеял мне это открытье 
Поведением старшей сестры. 
 
Слушал я, то в страданьи, то в неге. 
Хоть не в первом сидел, а в восьмом, 
Но казалось мне, я - тот Онегин 
И что мне она пишет письмо. 
 
Что же, я на письмо ей ответил 
И свиданье назначил в саду. 
В жизни, опере или балете 
Перепуталось всё, как в бреду. 
 
Мы гуляли по парку и в тире 
Что-то выиграли, хохоча, 
И в моей холостяцкой квартире 
Мы к финалу пришли невзначай.  
 
Что же дальше случилось – забвенье? 
Нет, не вышло слияния тел. 
Ведь в глазах её вместо томленья 
Я другой интерес разглядел. 
 
Понял я: гонорар она хочет! 
И желанье увяло, как дым. 
О! Закрой свои жадные очи!!! 
Я останусь навек холостым. 
 
Раны сердца, не кровоточите! 
Позабуду я женщин, скорбя. 
Пётр Ильич, о, мой мудрый учитель, 
Я теперь понимаю тебя. 
 

Маршальский жезл 
 
Кем я был? Да никем – голодранцем, 
Но от армии не откосил 
И в солдатском обшарпанном ранце 
Я не то, что другие носил. 
 
Полюбили меня офицеры, 
Доверяя мытьё гальюнов, 
Удостоен был званья старсера 
Я на зависть всех ефрейторов. 
 
От работы такой диаррею 
Подхватил, но из списков – ни-ни: 
Три звезды и погоны старлея 
Насадили на плечи мои. 
 
Что завидовать? Званья не пахнут, 
Спи, солдат, наша служба идёт 
И с околышем красным папаху 
Я надену, как срок подойдёт. 
 
Нет уж бывшего СССРа, 
Красной Армии нету уже. 
Я на пенсию выйду старпером, 
Как покойный поручик Киже. 
 
Буду тренькать я на мандолине 
И в Гусь-Буку памфлеты писать, 
В знойной калифорнийской долине 
Силиконовых женщин ласкать.  

Эротицизм - 11

елена светлова 
Он был не совсем молод, не совсем грузин... А в остальном, прекрасная маркиз(а)... 
я Вам не скажу за весь Нью-Йорк, но к красному вину в нашем доме не подают рыбу

Аристократический роман 
 
Похлеще Дали фантазии, 
Вся овеваема бризами, 
На мостике белой “Абхазии” 
Стояла я ночью круизною. 
 
И не было вовсе сюрпризом, 
Когда капитан у штурвала 
Галантно спросил: “Вы – маркиза?”, 
“А что, не видать? - я сказала, - 
 
Мне к рыбе лакеи с буклями 
Вино наливают белое 
И вилку у нас в Бруклине 
В кулак зажимают левою”. 
 
Сомненья его развеялись, 
При свете Большой Медведицы 
В каюту мы шли и надеялись 
Ни с кем из команды не встретиться. 
 
В полуночном изнеможении, 
Как сказочный принц и Золушка 
Мы пили нектар, в нетерпении 
Зубами стуча о горлышко. 
 
Когда ж мой любовный голод  
Был утолён до глубин, 
Он был не совсем уже молод 
И совсем уже не грузин .  
 
 
Эротицизм - 9

Elena

слишком длинным стриптизом: попробуйте дочитать до конца, чтобы вас не стошнило.

Сядьте в кресло, возьмите бокал, 
Блин на вилку наденьте небрежно, 
Самым кончиком языка 
Его плоти коснитесь нежно. 
 
В полутьме тихо скрипка поёт, 
Все преграды меж нами тают. 
И как воск у свечи плывёт - 
Так мои одеянья спадают. 
 
И в стриптизе одежд кружевца 
Разлетятся вокруг легкокрыло. 
Досмотрите его до конца 
И попробуйте, чтоб не стошнило.  
 
Эротицизм - 7

Елена Светлова 
я потягивала ароматное, тягучее, пахнущее ногами молодых виноделок (это сравнение мне подарил мой знакомый, знаток вин из солнечной Грузии ) вино и размышляла о предназначении женщины.

Не надо искать причины, это открыто мне, 
Вот почему мужчины тонут в сухом вине. 
 
Сколько же страстного топота в каждом из этих вин, 
Об этом мне нежно нашёптывал один молодой грузин. 
 
Но эти лесбийские прелести не для моих манер, 
Мне по сердцу запахи хересов и вкус сладковатых мадер.

Эротицизм - 2

Я многих покорял мудей трезвоном, 
Но нет милее дочерей Сиона. 
 
Им высшее дарую наслаждение, 
Когда сползаю с них в изнеможении. 
 
И слаще им, чем ангельский нектар, 
После меня проветрить будуар. 
 
Я верую в реальности – не в фикции, 
Я не поклоны бью – считаю фрикции. 
 
Средь нас вы не найдёте алкоголиков: 
Нам некогда, мы заняты, как кролики. 
 
Раввин - и тот, молясь, о сексе бредит, 
И не поймёшь, rabbi он или rabbit. 
 
Пронырливые, как сперматозоиды, 
Не гуманисты мы, а гуманоиды. 
 
Наш рай – не храм, не кущи и не пляж, 
Но вечный мировой совокупляж.  
 
И ни Талмуд, ни разрушенье Храма 
Не остановят Сары и Абрама.