Очерки Православной жизни в Америке, часть 2

August 15th, 2009 — admin

Православные в Америке, крупицы истории.

Православный народ появился на этом побережье одновременно с героической экспедицией капитана Ванкувера, которая имела место быть в 1792-94 годах. Уже в 1795 году в городе Kodiak на Аляске была основана первая Русская Православная церковь. Правда, в наши изумрудные места Православие пришло на целое столетие позднее. Произошло это так. К концу девятнадцатого столетия на этих берегах начала развиваться лесная и рыбная промышленность. Вскоре на местных лесопильнях, рыболовецких судах, а также в местных ресторанах оказалось довольно много молодых выходцев из Греции, России, Сербии и Ближнего Востока. Люди, занятые в промышленности, имели в то время привычку пополнять затраченную в течение рабочего дня энергию путём регулярного приёма горячей пищи. Произошло разделение труда. Православные греки взяли на себя нелёгкую миссию прокормления православных же рыболовов и дровосеков, приехавших из России и других стран. Так, постепенно, образовалась маленькая разобщённая диаспора, которая была духовно объединена общей верой. Им, как и нынешним иммигрантам, не хватало общения в привычной среде. Но, “когда ученик готов – появляется и учитель”. Как раз в это время в Городе объявился путешествующий миссионер сербского происхождения – иеромонах Севастиан Дабович. Он был образованным человеком и владел главным знанием, необходимым для сплочения молодых людей в единую группу. Он свободно владел английским, греческим и русским языками. Вдохновлённые святым отцом, молодые иммигранты решили воздвигнуть первый в Городе Православный храм. Щедрая греческая чета Георгий и Мария Николас пожервовала принадлежащий им участок земли и – работа закипела.

Это было благословенное время для строительства! Сегодня молодых энтузиастов замучили бы миллионами согласований проектов, детальных чертежей и расчётов в многочисленных бюро, конторах и агенствах. На это ушли бы месяцы, а то и годы непроизводительного труда. В те блаженные времена энтузиазм верующих не встретил никаких бюрократических преград. Дружно застучали топоры и зазвенели пилы на пожертвованном участке. Все вопросы решались быстро и творчески. Место строительства находилось на крутом склоне – что ж, поставили храм на сваях. Прихожанам, чтобы войти в церковь, приходилось проходить по шатким помостам, проходившим вдоль южной части здания и нависавшим над оврагом, который являлся частью пожертвованного греческой четой участка.

И вот настал радостный день, когда отец Севастиан пригласил всех на первую вечерню, которая состоялась 18 сентября 1895г. Это событие не прошло незамеченным городским обществом. Местный Post Intelligenсer прислал репортера для отчёта об этом богослужении. Добросовестный журналист застенографировал проповедь отца Севастиана и пересчитал собравшихся, которых, согласно его оценке, оказалось более ста человек.

Если бы Post Intelligenсer прислал репортёра на одно из сегодняшних богослужений, то он с удивлением отметил бы, что изменений почти не произошло. Богослужение снова перешло на английский язык, а число прихожан как будто застыло на магической цифре сто человек.

Но между первой вечерней и сегодняшними литургиями много воды утекло, как здесь говорят, под городскими мостами.

Частью эта вода протекала по уже упомянутому оврагу и постепенно разрушала нестойкие деревянные опоры. Построенное без всяких бюрократических препонов здание расшаталось за один год до такой степени, что следующий священник, отец Николай не счёл возможным даже освятить его. Прихожанам пришлось перебираться в другое место.

Пришёл двадцатый век и в далёкой России произошли грозовые события. Подобно цунами пересекли они океан и докатились до наших мест. Многих иммигрантов харбинской волны прибило этой волной к гостеприимному изумрудному берегу. Тогдашний настоятель, отец Александр, был частой фигурой на городских причалах. Он встречал суда, прибывавшие из российских дальневосточных портов и Китая, находил многим работу, иных обеспечивал кровом, а студентов – возможностью продолжить учебу в городском университете.

Ах, какие это были времена! Никто, совсем никто не встретил нас в городском аэропорту немного лет тому назад, когда и мы впервые вступили на эту землю.

Но вслед за беженцами из Харбина прибыли и посланцы из Москвы. Их длинные руки тянулись к самым дальним церковным приходам. “Никто не забыт, – говорили они, – а, главное – ничто не забыто”. Воинствующие безбожники и материалисты, они не могли до конца отстранить себя от церкви, как будто не верили совершенно в свою атеистическую идею. Приходилось ли вам замечать, что никто не заботится о посмертном бытии и посмертной славе более, чем завзятые атеисты? Какое было бы им дело до памяти людской в неминуемые дни их небытия, а вот же, как безумцы, соревновались в количестве заводов, домов культуры, парков, колхозов и целых населённых пунктов, поименованных в их (да была ли она у них?) честь.

Но при земной жизни они тоже не дремали и, наряду с разрушением Русской Православной Церкви, стали создавать и поддерживать враждующие с ней фракции. Наибольшей из них оказалась фракция, остроумно названная “Живой Церковью”, которая и прислала своего “архиепископа” Владимира Александрова с вполне живой миссией: отобрать имущество у церкви Святого Спиридона.

Тогдашний настоятель, отец Василий Кувшинов, оказался бессильным перед хитроумным пришельцем и дело в верховном суде графства было проиграно.

Но – рано радовался поддерживаемый советским правительством премудрый “архиепископ”. На стихийном собрании церковной общины прихожане вопросили друг друга: “Русские мы, али не русские?” “Православные мы, иль совсем уж забыли традиции отцов наших, откуда есть пошла и чем стоит наша земля?”, – поддержали их другие. Точного протокола этого собрания никто, по счастью, не вёл, но решение было, видимо, единодушным. Точный текст резолюции до нас не дошёл, но только на следующий день, когда архимудрый преподобный прибыл в храм за церковным имуществом, его ожидали лишь… голые стены.

А святоспиридоньевцы перебрались в маленькую часовню, принадлежавшую собору Св. Марка. Со временем новый, капитальный храм был воздвигнут по всем правилам и было определено ему в декабре 1941 года именоваться кафедральным собором.

Православные в Америке сегодня

Отчего так мало места
На вершине Эвереста?
-Чтоб не лез на горный пик
Тот, кто истинно велик!

Борис Заходер.

Как вы думаете, читатель, сколько в этой стране тех, кто относит себя к православным христианам? Что бы сказали вы, узнав, что нас, православных, здесь чуть более шести миллионов. Эта цифра тем более удивительна, что видимых следов такого количества наших единоверцев на поверхности не обнаруживается. Почти нет православных среди сенаторов и конгрессменов, не рвутся они в президенты, не вещают по телевидению и не заказывают фильмы, прославляющие и пропагандирующую нашу веру. Не владеют они кинофабриками и не издают влиятельные газеты. В Америке много религиозных течений и конфессий, представители которых представлены в коридорах власти непропорционально численности населения. Это, например, католики, мормоны, последователи иудаизма. Что-то они ищут в этих коридорах. А вот православных там почти не найдёшь.

Талантом мы, православные, вроде бы не обделены, одни только дорогие нашим сердцам русские писатели, композиторы, учёные и инженеры процветают и весьма почитаемы здесь. А вот среди политиков их маловато.

Есть ли этому рациональное объяснение? Рационального, очевидно, нет, но вполне разумное объяснение имеется и находится оно в самих истоках православного, то есть, неискажённого, христианства.

Но зададимся сначала вполне законным вопросом: а есть ли рациональное объяснение стремлению попасть на вершину власти и руководить оттуда поверившим твоим избирательным лозунгам избирателями? Не кажется ли вам, уважаемый читатель, что как раз в этом стремлении и есть нечто ущербное? Воля ваша, но что-то болезненное наблюдается в маниакальном стремлении пробиться наверх и, балансируя всю жизнь на цыпочках, выставлять себя и всю свою жизнь напоказ, упиваясь сомнительной славой, отретушированными фото на предвыборных памфлетах и плакатах, и пожиманием рук бесчисленного количества незнакомых и безразличных тебе людей.

В одном из малоизвестных, а вернее, незаслуженно забытых, произведений Льва Николаевича Толстого “Патриотизм и правительство” весьма подробно описана суть человеческой, то есть мирской, власти.

Вот что писал Лев Николаевич почти столетие тому назад: “Правительства по самой деятельности своей, состоящей в совершении насилий, всегда состоят из самых противоположных святости элементов, из самых дерзких, грубых и развращённых людей. Вершину же этого конуса захватывают те люди или тот человек, который более хитёр, дерзок и бессовестен, чем другие”.

Можно спорить с этим категорическим выводом, можно обсуждать кого, собственно, считать хорошим, а кого плохим человеком, но для верящего сердцем христианина никакого вопроса здесь нет. Он раскрывает Евангелие от Луки и читает из четвёртой главы стихи шестой и седьмой про искушение Иисуса в пустыне:
“и сказал Ему дiaвол: Тебъ дамъ власть надъ всъми сими царствами и славу ихъ, ибо она предана мнъ, и я, кому хочу, даю ее; итакъ, если Ты поклонишься мнъ, то все будетъ Твое”.

Трудно истинно верующему человеку увязать учение Христа со стремлением к власти, с призывами к войне и насилию.

Дьявол же, как учат нас отцы церкви, хитёр и лукав. Он не ищет прямых путей к власти над умами смертных, но избирает окольные. Он маскируется под популярные учения, порождает новые, искажает старые и прикрывает свои истинные цели фальшивыми лозунгами.

Не потому ли многие современные политики видят в Православии основную угрозу своим планам и мечтам? Им, разбивших Земной шар на шахматные клетки и объявляющим шахи и маты всем, не стоящим ещё на коленях, таким людям Православие служит прямым укором и не даёт покоя.

Праздники

Человеку, далёкому от истинной религиозной жизни, вся она представляется полосой запретов и ограничений, превращающих земную жизнь в подобие добровольной каторги. На самом же деле всё обстоит совершенно иначе.

В нашей церкви праздники, почитай, каждый день. Откройте церковный календарь на любой странице и всюду найдёте какой-нибудь значительный повод для торжества. А уж престольные празники, это дело особое, и готовятся к ним задолго. Основной из них это, конечно, праздник Воскресения Иисуса Христа – Святая Пасха.

Само событие это, произошедшее почти двадцать веков тому назад, является предметом ожесточённых дебатов и многочисленных атак на христианство со стороны неверующих и представителей некоторых религий. Было Воскресение или не было? Восстал Иисус Христос из мёртвых и был вознесён на небо, к Отцу Своему, или же был выкраден учениками и тайно захоронен? А, может быть, и не умер вовсе на кресте, но впал в летаргическое состояние, похожее на смерть, а потом очнулся?

До нас не дошли медицинские протоколы и видеозаписи памятных событий, которые перевернули мир. Мы знаем об этих событиях по немногочисленным свидетельствам Евангелистов и историческим документам.

Автор отдаёт себе отчёт в том, что не все его современники хорошо знакомы с обстоятельствами смерти и воскрешения Иисуса, поэтому позволит себе осветить их несколько подробнее, хотя любознательный читатель и сам без труда может найти все эти сведения в доступных источниках.

Иисус был приговорён к смерти прокуратором Иудеи Понтием Пилатом, побуждаемым израильскими старейшинами и подстрекаемой ими толпой, кричавшей: “да будетъ распятъ” и “кровь Его на насъ и на детяхъ нашихъ”. Надо сказать, что буквальное понимание многих евангельских пассажей не даёт нам верного представления о чувствах и намерениях, выражаемых двадцать веков назад. Если современный человек говорит: “провалиться мне на этом месте”, мы понимаем, что он не имеет в виду, что это событие должно произойти. В переводе на другой язык это может вызвать недоумение. Выражение же “кровь на нас и наших детях” являлось в те времена идиоматическим усилением выражаемой мысли. Никто не имел тогда в виду, что, случись судебная ошибка, дети должны нести за неё ответственность. Буквальное понимание этого выражения в переводе на другие языки привело в последующем ко многим недоразумениям и трагическим эпизодам.

Израильские старейшины прибегли к шантажу (“если отпустишь Его, ты не друг кесарю”) и бесстрашный и жестокий Пилат, не раз видевший смерть в сражениях, струсил. Приговор Иисусу был вынесен и Он был подвергнут бичеванию и распятию. На тело Его обрушилось тридцать девять ударов бичами. Бичи в то время походили на современные нам нагайки. Каждая из них имела три конца с прикреплёнными к ним тяжёлыми предметами, камнями или костяшками. Удары наносились тренированной рукой профессионалов и случаи смерти от самого бичевания были не редкостью.

Распятие, казнь на кресте, в чём заключалось оно? Приговорённый был привязуем (в случае с Иисусом, пригвождён) к перекладине, которая затем прикреплялась либо к вертикальному столбу, либо просто к стволу дерева. Смерть на кресте наступала от медленного и мучительного удушья. Приговорённые были подвешены таким образом, что для каждого вздоха им приходилось выпрямлять ноги и подтягивать тело вверх, чтобы дать чуть свободы стеснённой грудной клетке. Процесс умирания был болезненен и долог. Наблюдательный секретарь императора Нерона Сенека писал в своём письме любимому императору: “Жизнь приговорённого истекает из тела капля по капле”. Апостол Андрей, распятый на косом Х-образном кресте, умирал в течение трёх дней. В случаях, когда требовалось ускорить смерть, палач перебивал осуждённому голени и тот задыхался в течение нескольких часов, а иногда и минут.

Что же случилось на Голгофском холме в третьем часу пополудни (в девятом часу) того памятного дня, когда Иисус был признан мёртвым? Смерть Его произошла всего лишь через три часа после того, как он был пригвождён к перекладине креста. Такая быстрая кончина не могла не вызвать удивления, тем более, что Его предсказание о том, что Он воскреснет на третий день было широко известно. Поэтому факту установления смерти было уделено повышенное внимание. Понтий Пилат призвал к себе и допросил производившего казнь центуриона и ответом остался удовлетворён.

Поскольку оставление на кресте до субботнего дня (до шести вечера дня казни) противоречило иудаистским законам, осуждённые были обречены на смерть до этого часа. Поэтому палачи решили перебить голени жертвам уже в третьем часу. Но, когда один из них подошёл к Иисусу, он обнаружил, что Иисус скончался. Произошло это, видимо, в тот самый момент, когда Он “возопилъ … громкимъ голосомъ” нечто, что некоторые свидетели расслышали как “Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил” (Мк, 15:34), а знатоки арамейского языка утверждают, что Он воскликнул: “Иду к Тебе, Господи”. Во всяком случае, палач должен был убедиться в том, что осуждённый действительно умер, а не потерял сознание. Римские солдаты много раз видели смерть на своём веку и знали на практике надёжные способы удостоверения действительной кончины. От этого часто зависела их собственная безопасность. Палач воспользовался для этого безотказным, не дающим осечки, способом. Он пронзил тело умершего копьём, в результате чего оттуда “истекла кровь и вода” (Ин. 19:34). По свидетельству современных медиков, это описание служит несомненным доказательством того, что Иисус действительно умер, ибо истечение крови и воды свидетельствует о разрыве сердца. Некоторые авторы утверждают, что это является свидетельством того, что Иисус был ещё жив.

Иерусалим переживал очень тревожные дни и благочестивых иудейских старейшин беспокоил вопрос о возможном воскресении Иисуса. Внимание к этому вопросу исходило с самого верха тогдашней власти. Ко гробу, то есть, к выдолбленной в скале пещере, была приставлена дисциплинированная римская стража, а вход в неё был заграждён огромным круглым камнем (наподобие мельничного жёрнова) и запечатан. Тем не менее, утром в воскресенье, то есть на третий день после казни, Иисуса в пещере не оказалось, а тяжёлый камень был отвален от гроба. Когда весть об этом достигла Его учеников, двое из них сразу же бросились ко гробу. Плащаница, в которую Иисус был завёрнут, лежала на полу, а плат, покрывавший Его голову, был аккуратно свёрнут и положен отдельно. Мы не знаем всех подробностей того, что открылось взору Иоанна, когда он вошёл в пещеру, но, по его собственному свидетельству, он “увидълъ, и уверовалъ” (Ин, 20:8). Уверовал несмотря на то, что ему ещё неизвестно было, что воскресение Христово было предсказано в Писаниях.

Иоанн не оставил нам никаких указаний на то, что именно заставило его уверовать. Остаётся предположить, что это было очевидно для его современников.

Но то, что произошло после этого с ближайшими учениками Иисуса, ещё более удивительно. Давайте вспомним, кем были те, кого Иисус сделал своих апостолами. По всей видимости, они были ещё очень молодыми людьми, занимавшимися немудрёными ремёслами. Были ли они готовы на подвиг, на самопожертвование во имя Учителя при Его жизни? Приходится признать, что нет, они не были готовы к этому. При аресте Иисуса Его ученики просто разбежались, один из них даже оставил в руках стражи покрывало и убежал без одежды. В ночь ареста Симон-Пётр успел трижды отречься от своего Учителя. При казни присутствовал только Иоанн, остальные потеряли присутствие духа. Они вернулись к своим прежним занятиям, некоторые снова стали рыбаками и не помышляли уже ни о ловле человеков, ни о том, чтобы быть проповедниками и глашатаями учения Иисуса.

Однако вскоре произошли события, которые резко повернули их жизнь. Это была разительная метаморфоза. После того, как к ним вернулся воскресший Учитель, они уверовали и уверовали с такой необыкновенной силой, что без колебания готовы были отдать и отдавали свои жизни за Его учение. Известно, что все ученики Иисуса, кроме Иоанна, погибли мученической смертью: кто на кресте, кто ещё более варварской, как сдирание кожи с живого человека. Апостол Пётр, будучи приговорён к распятию, потребовал, чтобы его распяли вниз головой, ибо он не мог принять смерть, как принял её Учитель.

Даже самый отчаянный рационалист и скептик должен признать, что для того, чтобы совершилась такая разительная трансформация в учениках Иисуса, а позднее и во всём остальном мире, должны были произойти исключительные события. Просто кражей мёртвого тела их не объяснить.

Он воскрес и подтвердил всем истинность Своего учения.

И вот, в ознаменование того, во что верит весь христианский мир, каждый год, на Святую Пасху, ровно в полночь, в полутёмном до этого соборе вспыхивают огни и священники на трёх языках, русском, английском и греческом, возглашают: “Христос воскресе!” и радостный хор отвечает на трёх же языках: “Воистину воскресе!”

Служба пасхальная здесь не длится до рассвета, как в киевских церквах. В Киеве, бывало, садился автор в первый утренний троллейбус, довозивший его до Покровского монастыря, чтобы встретить у его пузатых колонн и проводить домой совсем уже старую и совершенно ослепшую бабушку, выстаивавшую в свои-то годы всю всенощную, ни разу не присев. Давно уже спит наша бабушка на Лесном кладбище, покоясь под дубовым восьмиконечным крестом – точной копией креста, увиденного автором на Святом острове Валаамского архипелага – и смотрит на проходящий народ с размещённой в средокрестии овальной фотографии.

В нашем же Городе изумрудном, где городской транспорт не так развит, прихожане разъезжаются по домам уже в начале четвёртого часа.

Базар

Другим всеобщим событием в наших соборах является ежегодный базар. Нужно заметить, что в английский язык из русского перешли не только “sputnik” и “perestroyka”, но и такие слова, как “batyushka” и “matushka”. Все привыкли, что мы устраиваем ежегодный bazaar и продаём на нём pirogi. Последнее означает, правда, не пироги, а вареники.

К событию этому прихожане готовятся почти за год. Лепятся тысячи вареников и пельменей, договариваются с городскими властями о времени проведения, а с небесным ведомством – о хорошей погоде. В прошлом году заоблачная бюрократия была к нам благосклонна и выделила по разнарядке полный солнечный день, задержав облака на противоположной стороне Олимпийских гор. Народу к нам пришло много и вареники “с пылу с жару, пятачок за пару” – попробуйте на английский перевести – разбирались бойко, а концерт на установленной энтузиастами платформе прошёл на “бис” и “ура”.

В этот день устраивает наш собор и выставку старых икон и других священных предметов. Наши реликвии – оставшееся от бабушки Евангелие и икона Казанской Божьей Матери – были приняты с благодарностью.

Икона наша имеет свою историю. Она была подарена автору в городе его предков – Смоленске. К тому времени она пережила два столетия со времени написания и наиболее трудные периоды своей жизни – оккупацию города наполеоновскими войсками, а затем и германскими. Во время последнего вторжения оклад иконы пришлось продать, чтобы купить продукты для прокормления небольшой семьи, но сама икона уцелела. Может быть, она не представляла ценности в то неспокойное время.

Понятия о ценности менялись в прошлом веке с калейдоскопической быстротой и диаметральной противоположностью. Раз уж автора занесло в Смоленск, давайте задержимся на минуту в этом городе Русской славы и поклонимся скромному скульптурному изображению Михаила Илларионовича Кутузова – князя Смоленского. Нет, не огромному памятнику, воздвигнутому в 1954 году, но скромному бюсту скульптора М.И.Страховской, поставленному в сквере Памяти героев в год столетия Бородинского сражения, в котором и пра-прадед автора командовал полком и получил тяжёлое ранение. По счастью, жизненные органы не были задеты, а то кто бы писал сейчас эти заметки. Бюст же Кутузова поставлен смолянами в знак благодарности за освобождение “ключ-города” земли Русской от французов. Так стоял он, почитаемый горожанами, до тех пор, пока не появились в городе захватчики нового толка, называвшие себя просто и незатейливо – гегемоны.

“А кому это такому памятник здеся стоит?” – сплёвывая махорочную слюну на носок густо намазанных дёгтем сапог и поигрывая новеньким маузером, ненавязчиво вопрошал гегемон. “Освободителю нашему, Михаилу Илларионовичу”, – ответствовали горожане. “А происхождения какого освободитель этот будет?” – наседал гегемон. “Так это, князь они были, вот же, на постаменте написано”, – указывали собравшиеся. “Князьёв нынче нету, князья все в Париже, – остроумно парировал комиссар, – а этого снять немедленно, Да куда-куда, подставку-то оставьте, пригодится ещё”.

И, действительно, пригодился постамент. Водружён был на него памятник с бюстом другой знаменитости – Феликса Эдмундовича Дзержинского – человека и фотоаппарата.

Этот памятник простоял тоже не очень долго – всего лишь до 1941 года. “Вас ист дас? – вопросил новый покоритель города, пощёлкивая хлыстом по лакированным сапогам, – пошему етот шелофек стесь стоит?” “Так что, ваше превосходительство, – отвечал только что назначенный бургомистр, – комиссар это, а почему стоит, не знаем, прежние власти поставили”. “Упрать комисара. Што сдесь раньше стояло?” “Князь стоял, ваше-ство, Кутузов, наш, Смоленский”. “Это который франсузоф попетил?” “Этот самый, ваше скобродие”. “Это карашо. Попетителя франсузоф расыскать и насат постафить”.

И, что вы думаете, разыскали князя в одном из городских подвалов, на Руси памятники долго живут. И поставили на законное место, а Феликса Эдмундовича горожане так надёжно упрятали, что вернувшиеся освободители не смогли найти и следов его, да так и остался всеми почитаемый смоленский князь до самых до нынешних времён. Дай Бог, чтобы и нас с вами пережил.

Ну, а икона наша из города славы Русской перевезена была в мать городов Русских, по месту жительства автора. Там же была бережно отреставрирована во Фроловском монастыре и хранилась в семье на почётном месте.

Перебравшись через некоторое время в Америку и обнаружив в себе желание провести в этой стране осязаемое количество времени, стал автор по иконе скучать. А, соскучившись, попросил родительницу, собравшуюся к нему в гости, эту икону привезти.

К этому историческому моменту произошла очередная переоценка ценностей. Украина захотела жить по европейским стандартам и проголосовала за “нэзалэжнисть” от угнетавших её москалей. Певучий украинский язык превратился в “дэржавну мову”, государственный оперный театр – в “дэржоперу”. Писать было определено “в Украине”, а по-английски – с определённым артиклем: “the Ukraine”. “Слово о Полку Игореве” оказалось памятником украинской литературы, “Полтава” Александра Сергеевича Пушкина и “Миргородские помещики” Николая Васильевича Гоголя стали преподаваться в школах в разделе “зарубежная литература”. Историю Черноморского флота начали исчислять от запорожских ладей, а историки сделали открытие, что Пресвятая Дева Мария – украинка по национальности.

По поводу же иконы Казанской Божьей Матери объяснено было чиновниками министерства культуры, что икона отныне – украинское народное достояние и вывозу за границу не подлежит.

“С министерством не поспоришь, на то они и культурой заведуют”, – ворчала матушка, бережно укладывая икону на самое дно дорожной сумки.

Так она и оказалась здесь, за тридевять земель от места рождения, и занимает почётное место среди других, менее древних, христианских реликвий нашего жилища.

О вере

Верующие люди представляются тем, кто мыслит рационально, чем-то вроде чудаков, или людей не вполне искренних, иногда фанатиков, иногда просто эксцентричных. Таким рационалистам трудно проникнуться идеей веры в неосязаемое Высшее Существо, в Бога, а тем более – в непростые догматы христианской религии.

Автор этих строк считает себя верущим, но верующим не слепой верой, но по вполне логическим причинам. Просто жизнь привела его к мысли, что гипотеза существования Бога подкреплена большим числом фактов, чем гипотеза об отсутствии Его, то есть – атеизм. Разумеется, автор не считает, что ему открыта окончательная и абсолютная истина. С другой стороны, он убеждён, что ни логикой, ни каким другим подвластным человеку путём невозможно доказать ни отсутствие, ни наличие Бога.

Это вытекает из того очевидного факта, что человек – существо субъективное.

Если читателю эта краткая формула представляется неубедительной, мы позволим себе предложить небольшое умственное упражнение. Примем за гипотезу, что Бог существует и Он всемогущ. Это – гипотеза, а далее следует цепочка следствий из неё:

  1. Поскольку Бог всемогущ, а могущество людей, в том числе и умственное, ограниченно и весьма, Он значительно превосходит нас, смертных, во всех отношениях.
  2. В силу этого неравенства человек не может до конца познать Бога и понять Его планы и намерения. Бог непознаваем человеком. Мы не можем объять Его безграничность, не рискуя заработать пощёчину от прутковского мудреца, воскликнувшего при этом: “Мерзавец, никто необъятного объять не может”.
  3. Бог может манипулировать человеческим разумом. Люди, впрочем, тоже преуспели в этом искусстве.
  4. По какой-то причине, которую мы не в состоянии понять, Бог инициирует, или допускает возникновения атеистического мировоззрения. Возможно, Он делает это для того, чтобы убедить человека в бесплодности атеизма. Человек, в силу своей субъективности и подчинённости Ему, принимает эту идею и проникается ею.
  5. Глубина этого проникновения может варьироваться вплоть до абсолютной убеждённости.

Так мог возникнуть атеизм. Возникает вопрос: а зачем Богу это нужно? Мы этого не можем знать. Может быть, это испытание, как мы позволяем ребёнку притронуться к горячей плите, чтобы он сам убедился, что нужно слушаться взрослых. Мы не знаем. Но незнания недостаточно для опровержения самой идеи. Она неопровержима логически. Если же вам случится встретиться с людьми, абсолютно, без тени сомнений, убеждёнными в отсутствии Бога, то о чём вам скажет такая убеждённость?

Вопросов у любого здравомыслящего человека возникает множество и не на все из них мы в состоянии ответить. Хотя, почему бы не попробовать?

Например, такой популярный вопрос: а почему бы Богу не предъявить нам неоспоримое доказательство Своего бытия? Ответ на этот, казалось бы убийственный, вопрос на самом деле очень прост: такого доказательства существовать не может! Его не существует именно в силу субъективности человека. Какое доказательство могло бы быть неоспоримым? Что могло бы убедить всех без исключения людей, что продемонстрированная им сила или явление служат единственным и правильным доказательством, а не трюком искуссных фокусников или галлюцинацией? Да нет такого доказательства! И Бог, извините, не клоун, чтобы появиться перед нами, своими ничтожными созданиями и стараться убедить нас в Своей реальности. Как это ни парадоксально звучит, но доказательства должны быть подкреплены верой, а не наоборот.

Говорил же Иисус, (Мф, 16:4)“Родъ лукавый и прелюбодъйный знаменiя ищетъ, и знаменiе не дастся ему, кромъ знаменiя Iоны пророка” и упрекал же Он: “вы не увъруете, если не увидите знаменiй и чудесъ” (Ин, 4:48).

Ведь были, были чудеса в этом мире, и чудеса великие. Возьмём, например, чудо Фатимы, когда по предсказанию, данному Девой Марией трём португальским ребятишкам, в назначенный день и час на глазах 70 тысяч человек выступившее из-за облаков солнце поползло по небу, вращаясь и отбрасывая разноцветные снопы света на землю. Оно спустилось к земле, бешено крутясь, затем вернулось на прежнее место, походя на гигантский огненный мяч, и это зрелище было чарующим и пугающим одновременно. По словам очевидцев, солнце вернулось на своё обычное место через несколько секунд, но потом еще два раза повторило свой фантастический маневр, все время слепя толпу неземным сиянием. Пораженные зрители заметили, что их одежда, мокрая от ливня, полностью высохла за какие-то секунды.

Тысячи людей разных убеждений увидели предсказанное (!) фантастическое явление. Более того, Дева Мария сделала ещё три исторических предсказания, два из которых уже сбылись.

Ну, и что, прибавилось из-за этого верущих на Земле? Да нет, вместо того, чтобы принять очевидное чудо за доказательство, учёные мужи тратят талант и время на “рациональное” объяснение невиданного ни до, ни после этого небесного знамения.

Одним из “несокрушимых” аргументов сторонников неверия является следующий. Если Бог, говорят они, действительно наш Отец и полон любви к Своим детям, почему этот мир так плохо устроен. Совсем, как в старом анекдоте про портного и клиента, где последний возмущался тем, что его костюм будут шить целый месяц: “да Господь Бог создал мир всего за шесть дней”. “И он Вам нравится?” – возразил портной.

Теперь дерзнём представить себя на месте Господа Бога и попытаться понять Его логику. Он решает создать живые существа. Более того, мыслящие существа: людей и животных. По всей видимости, эти существа должны обладать свободой воли. В противном случае, это были бы запрограммированные роботы. Он мог бы без труда наплодить Землю послушными ходячими автоматами, которые безусловно исполняли бы Его волю и законы. Но Он решил иначе, Он даровал нам свободу поступков. А вы бы, читатель, будь у вас выбор, выбрали себе в качестве компаньона красивого и лохматого, полностью управляемого робота, или непослушную, делающую лужи и выволакивающую вас на прогулки в ненастную погоду, но всё-таки живую собаку? Разве большинство из нас не предпочитает живую ёлку или живые цветы искусственным, несмотря на очевидные удобства и неотличимость последних. А ну ка, поднесите вашей возлюбленной букет искусственных роз!

Ничего удивительного, что и Бог решил примириться с некоторыми неудобствами и создал нас несовершенными и своенравными, но свободными в мыслях и поступках. Однако, Он же установил правила, жить по которым нам было бы удобнее, а если их выполнять неукоснительно, то и совсем хорошо. Например, что мы, люди, не должны убивать друг друга. Правила эти, прямо или через пророков, были до сведения людей донесены. Люди, даже самые первобытные, были каким-то образом с этими правилами ознакомлены. Недавние раскопки установили, что наши предшественники, неандертальцы, хоронили своих мёртвых! На кой бы лях им, проводящим всё время в поисках пищи, эти хлопоты с мёртвым и бесполезным телом? Нет другого объяснения, как только то, что и они, наши предшественники, понимали или чувствовали свою связь с вечностью.

Шло время и человек вообразил, что он – не просто существо мыслящее, но – разумное и нарек себя Homo Sapience. Ну, а раз так, то он изобрёл собственные правила поведения (например, что убивать – хорошо) или исказил Господние (в отдельных случаях убивать – хорошо и даже должно). Естественно, как и непослушного ребёнка, его стали преследовать отдельные неприятности и даже крупные несчастья. И тут, вместо того, чтобы одуматься, человек пошёл ещё дальше в своей гордыне и предъявил Господу счёт. “Я, – говорит человек, – игнорирую Твои правила, но Ты мне должен создать райскую жизнь, А не создашь, я уверую, что Тебя нет”. Так была переложена вина с больной головы на здоровую, а воинствующие безбожники получили “весомый” аргумент.

Share and Enjoy:
  • Digg
  • StumbleUpon
  • Facebook
  • MySpace
Posted in О религии, Uncategorized. No Comments »

Leave a Reply

«

»