Алексей Редозубов “О природе Юмора”
October 17th, 2009 — admin
О природе юмора
(Глава из книги)
За любыми эмоциями можно разглядеть ту целесообразность, которая объясняет их происхождение в результате естественного отбора. Иногда мы имеем дело с сочетанием нескольких факторов, и тогда истинная причина сразу не видна. Но все становиться просто и очевидно, если выделить эти исходные факторы. Давайте, таким образом, дадим полное объяснение такому явлению как юмор.
Для начала поймем, что такое смех. Смех – это рефлекторная реакция, появляющаяся в ряде ситуаций. Вся наша мимика – это рефлекторные реакции. Смысл мимики показать определенное состояние, которое вызовет некую ответную эмоцию у того кто это увидит. В группе людей или в стае наших предков мимика давала и дает возможность организовать коммуникацию, которая формирует поведение членов группы.
Самый простой пример – это рефлекторный испуг, когда столкнувшись с опасностью, мы громко вскрикиваем, принимаем защитную позу, и делаем «испуганное» лицо. Если рядом есть другие люди, то услышав наш вскрик или увидев лицо, они тоже напугаются и насторожатся. Очевидно, что возможность быстро предупредить свою группу об опасности и самому прореагировать, когда подан сигнал, крайне полезная черта, которая должна была возникнуть и закрепиться в рефлексах.
Вообще можно выделить пять рефлекторных сигналов, которые доступны для распознавания другими на некотором удалении. Это смех, плачь, испуг, боль и агрессия. Каждому сигналу присущ свой рефлекторный звук и резкая мимика заметная на расстоянии, причем такие, что бы свести к минимуму шанс спутать их. Тут и отрывистые повторяющиеся звуки в случае смеха или плача, и короткий вскрик при испуге, и протяжный крик от боли, и рычание при агрессии.
Вернемся к смеху. Смех смеху рознь. Этот сигнал имеет несколько значений, которые декодируются по-разному в зависимости от сопутствующих условий:
- смех малыша сигнализирует, что ему хорошо. У родителей, да и вообще у взрослых он вызывает положительные эмоции. Кстати, детский плач, наоборот, воспринимается почти также непереносимо, как собственная боль. Это стимулирует к поведению, направленному на поддержание комфорта у ребенка;
- смех от удовольствия у взрослых, скорее всего следствие сохранившихся детских рефлексов. Как и ответное ощущение удовольствия у того, кто этот смех вызвал. Сильной эволюционной пользы это не несет, но сохранилось, так как и не мешает;
- смех от щекотки. Рефлекс, потерявший свое значение, как например, хорошо известный коленный рефлекс. Можно только догадываться и строить гипотезы, зачем он был нужен;
- нервный смех, истерический смех. Такая «неадекватная» реакции организма, полезна чтобы «сбить с толку» противника в критической момент. Такое поведение может спасти жизнь в определенных ситуациях;
- собственно смех, когда нам смешно. Поскольку только он связан с юмором, то о нем мы и будем говорить далее;
- смех злорадный и смех саркастический, интересные проявления сочетания нескольких эмоций, которые мы разберем попозже.
Перво-наперво надо констатировать тот факт, что эмоция смешно и связанный с ней смех, появляются только в одном, единственном случае: когда мы наблюдаем или слышим, как кто-то попадает в «нелепую», «неприличную», «глупую» ситуацию.
Это не статистическая закономерность, это правило, которое выполняется всегда. Нет ни одного анекдота, ни одной смешной сцены в кино, не попадающих под это правило. Абсолютно все случаи в вашей жизни, когда вам было смешно связаны только с этим правилом. Все смешные ситуации, без исключения, строятся на том, что кому-то плохо, кто-то попал в сложную ситуацию, кто-то опозорился или предстал «дураком», и тому подобное. Если вспомнить ранний детский юмор или просто юмор примитивного, начального уровня (ранний кинематограф, цирковые репризы) то практически весь он крутится вокруг того, что кто-то упал, кого-то облили, кого-то ударили.
Эмоция «смешно» эмоция положительная. Мы не просто, а с удовольствием откликаемся на «смешные» ситуации. Целесообразность такого стимула в том, что бы не пропустить ситуацию «достойную осмеяния». Однако польза от такого поведения еще не видна. Идем дальше.
В процессе эволюции у нас сформировался рефлекс смеха. Смех рефлекторно возникает каждый раз, когда мы испытываем ощущение «мне смешно». Сила смеха напрямую зависит от степени «неудачности» объекта смеха.
Кстати, обратите внимания, что объект смеха всегда человек. Можно категорически утверждать, что не бывает ощущения смешно направленного в итоге не на человека. Каждый раз, когда нам смешно, за этим стоит человеческое «неправильное» поведение. Бывает, мы смеемся и над предметами, но только если «оживляем» их и видим за ними людей. Смех же над животными вызван, переносом на них человеческих качеств.
И вот мы подходим к сути. По ходу эволюции у нас сформировалась эмоция, которая возникает и мучает нас каждый раз, когда смеются над нами – обида. Обида на смех, если этот смех направлен на нас, возникает рефлекторно и возникает абсолютно у всех людей.
Надо разделять два различных типа ситуаций, которые сопровождаются смехом в наш адрес:
- Мы оказываемся в «нелепом» положении и остальные смеются над нами, у нас возникает эмоция «обидно».
- Мы рассказали, что-либо веселое, чем вызвали смех окружающих. Люди смеются не над нами, а над героем нашего рассказа. Мы воспринимаем этот смех как признак их удовольствия, которое мы вызвали. У нас возникает положительная эмоция.
Ну вот и собраны вместе все элементы, делающие целесообразным «смех». Смысл «ощущения смешно», смеха, обиды на смех в том, что даже мелкий промах, замеченный соплеменниками и осмеянный, послужит сильным уроком, который позволит избежать повторения этого промаха в дальнейшем. Очевидно, что такой механизм сильно ускоряет обучение. Человек, допустивший ошибку, может не вынести урока или даже не заметить этого. Но, будучи осмеянным другими, он, скорее всего навсегда постарается избежать повторения позорной для себя ситуации. Сила неприятного ощущения обиды гарантирует, что условный рефлекс, не повторять эту ошибку сформируется сразу. Единичного опыта будет достаточно для обучения «нужному» поведению. Недаром говорят, что на ошибках учатся. Вот только действительно быстро обучение происходит, когда ошибка своя и за ошибкой последовало «наказание». Причем «наказание», вызвавшие сильную негативную эмоцию.
Но обучение бывает разным, под обучением мы понимаем приобретение любого опыта, который будет влиять на формирование поведения. Так вот смех помогает в быстром обучении в той части опыта, который относится к обучению поведению, принятому в стае или группе. Когда эволюция объединила некоторые виды животных в стаи, начали формироваться эмоции, направленные на регулирование стайного поведения. Каждое поколение на базе этих эмоций формировало заново инстинкты стайного поведения. То, что в стае присутствовали особи разных поколений, позволяло наследовать стае некое устоявшееся поведение. Например, поведение продиктованное знанием об особенностях местности, где эта стая проживала. По мере роста возможностей мозга увеличивалась и возможность формировать более сложное поведение. У предков человека сложность поведения достигла той критической массы, когда возможность иметь механизмы эффективной передачи опыта стаи новому поколению стало очень выгодным эволюционным приобретением. Тогда и сформировался «смех», как инструмент, в том числе, «быстрого» обучения законов и традиций, принятых в этой стае.
Мы смеемся над теми, кто попадает в «нелепую» ситуацию. Какие ситуации мы относим к «нелепым»? «Нелепые» ситуаций не отпечатаны у нас от рождения. Накопление знаний о том, что надо относить к таким[ПW1] случаям, происходит по мере формирования человека. Этим формированием «руководят» эмоции, заложенные в каждом из нас, и стереотипы, принятые в обществе. Важно понять, что ощущение «смешно» возникает не по отношению к попавшему в объективно «плохую», то есть, например, угрожающую жизни ситуацию, а по отношению к попавшему в ту ситуацию, которая в процессе нашего формирования была отнесена к разряду «постыдных». А сюда будет кроме всего прочего отнесено много ситуаций, определенных правилами и нормами поведения, принятыми в обществе. Кроме того, «смешно» возникает в тех ситуациях, которые носят «обучающий» характер. В «серьезных» ситуациях срабатываю совсем другие эмоции. Одно дело, если человек поскользнулся на банановой кожуре и больно ударился и другое дело, если кто-то упал и разбился насмерть. Мы четко различаем ситуации, где человек случайно вышел за пределы принятого и ситуации где кто-то сознательно пошел на нарушение правил. Если первые вызывают смех, то вторые осуждение или другие эмоции в зависимости от контекста.
Если у человека в присутствии других случайно упадут штаны – это вызовет смех, если человек специально снимет штаны, реакция будет совсем другой.
Едет блондинка на машине, слушает дорожное радио: “Водители, будьте осторожны! Какой-то предурок выехал на встречную полосу и гонет на полной скорости”. Блондинка думает: “Да их тут тысячи!”
Сравните с ситуацией, когда блондинка выехала на встречную полосу, например, удирая от погони.
Знание о «нелепости» ситуации, так как формируется на слабых эмоциях, не образует сильного условного рефлекса, непосредственно влияющего на поведение. Обучение, построенное на «осмеянии», и соответственно сильных эмоциях, позволяет одновременно узнать «правила поведения», если они были не знакомы, и сформировать сильный условный рефлекс.
Теперь собственно, зачем нужен смех. Для четкого срабатывания всей цепочки рефлексов должна быть надежная связь стороннего наблюдателя и объекта обучения. Тот над кем смеются должен четко определить, что это смех и смех над ним. Именно поэтому смеху соответствует очень яркая мимика. Кроме того издается звук, собственно и называемый смехом, а в особо сильных случаях, мы рефлекторно показываем рукой на объект смеха.
Я упоминал злорадный и саркастический смех. Теперь их не сложно объяснить. Злорадный смех возникает, когда чья-то «нелепая» ситуация, кроме собственно смеха несет нам некую моральную выгоду, например когда эта ситуация произошла с нашим врагом. Саркастический смех – это поведение «от обратного», когда кто-то в «не смешной» ситуации сознательно смеется, давая понять, что предмет его осмеяния «нелеп».
Теперь перейдем к анализу юмора. Сначала попробуем понять, какой смысл мы обычно вкладываем в этот термин. Наверно не правильно будет отнести к юмору все то, что вызывает у нас смех, тем более теперь, когда мы с вами лучше понимаем его природу. Юмор для всех нас что-то большее, чем просто смех. В чем заключается эта разница? Если вы проанализируете собственный опыт, то наверно согласитесь с таким определением:
Юмор – это все, что вызывает у нас одновременно эмоции «мне смешно» и «красиво».
Как правило, красота в юморе, в частности, в юмористических фразах проявляется так же, как и в литературном тексте. За счет богатства ассоциативной картины. Ощущение «красиво», как мы уже говорили, возникает, когда в коротком «послании» удается за счет использования ассоциаций передать значительный объем информации. «Послания» могут быть различными по форме, а иногда несколько посланий идут параллельно. Так в кино мы имеем речь, к которой применимы наши рассуждения о красоте литературного текста, но мы имеем также движения и мимику героев, и подчас одно движение, одна мимическая деталь полностью изменяют смысл повествования. В кино говорят: на крупном плане перевод взгляда равносилен изменению мизансцены. Эти «быстрые» движения, несущие за собой массу информации, воспринимаются как «красивые». Если в результате кто-то оказывается в «нелепом» положении, то мы смеемся и называем это юмором.
Квинтэссенция юмора – это анекдоты. Как они устроены?
Сначала рисуется картина, задача которой заинтриговать, но ни в коем случае не выдать «смысл» происходящего. Более того в нарисованной картине пока нет места смешному, ситуация до поры до времени не должна вызывать понимания, что кто-то уже «попал» или скоро «попадет». И вот финальная фраза. В этот момент происходит «кристаллизация». Картина, ранее видимая только частично, открывается полностью. В этой открывшейся картине кто-то обязательно оказывается в «нелепом» положении. Переданная «штрихами» финальной фразы открывшаяся масштабная картина вызывает ощущение «красиво», а возникшая «нелепость» ощущение смешно. Этот «коктейль» мы и называем юмором. Впечатление от анекдота тем мощнее, чем сильнее итоговая картина отличается от предполагаемой слушателем, до финальной фразы, и чем глубже «обделался» персонаж.
В бар заходит не трезвый ирландец. Спотыкается, и что бы ни упасть, садиться рядом с другим, не менее не трезвым ирландцем и говорит ему:
- Может по пиву?
Тот:
- Конечно!
- Повторим?
- Не вопрос.
- Еще?
- А как же.
И вот после третей, один говорит другому:
- И вообще твое лицо мне удивительно знакомо, ты откуда будешь?
- Я из Ольстера.
- Так и я из Ольстера. А ты, в какой школе учился?
- Имени «Святого Патрика».
- Так и я «Патрика». А ты, в каком году закончил?
- В 85-ом.
- Так и я в 85-ом!
В этот момент в бар заходит еще один ирландец, подходит к бармену и спрашивает:
- Как жизнь?
Бармен: – Хорошо.
Ирландец: – Что нового?
Бармен: – Да ничего, все как всегда, вон близнецы О’Рэйли опять нажрались…
Шотландец сидит в баре и говорит в пространство, прихлебывая пиво:
- Я построил эту мельницу. Сам, своими руками по камню. Зовут ли они меня Мак Ферсон Строитель Мельниц? Не-е-ет.
Я вырастил этот сад. Каждое деревце, каждый куст. Зовут ли меня Мак Ферсон Садовод? Неет!
Я выстроил этот мост, по бревнышку. Зовут ли они меня Мак Ферсон Мостостроитель? Не-е-ет.
Но стоило трахнуть одну козу…..
Надо заметить, что смех после анекдота возникает рефлекторно, как реакция на чью-то «неудачливость», но продолжается в сочетании со смехом «от удовольствия».
В предисловии приводились притча о трех слепых мудрецах и история о трех слепых слонах. Притча великая, красивая, но не смешная. Короткий рассказ о мудрецах описывает ясно и лаконично проблему, которую другими словами пришлось бы описывать значительно дольше, и это при том, что долгое описание все равно не вызвало бы такой яркой ассоциативной картины. Именно в таких случаях, как с этой притчей, у нас возникает ощущение «красиво».
А вот историю о трех слепых слонах правильнее назвать анекдотом. Обе истории могут претендовать на то, что вызывают ощущение «красиво». Но вторая история вызывает еще и ощущение «смешно». И возникает оно именно оттого, что там присутствует некий «бедолага», которого «пощупали» слоны. Притча о мудрецах тоже может вызвать улыбку. Это произойдет у людей, которые увидят не глобальную философскую проблему в том, что мудрецы ошиблись, а ситуацию, где «мудрецы» попали впросак.
По мере того, как человек развивается, он приобретает способность различать и дифференцировать все больше явлений, проникать в их суть и многообразие их проявлений. Несомненно, обогащается и меняется и его представление о том, какие ситуации являются «стыдными», «нежелательными», «позорными». Это ведет к тому, что меняется чувство юмора.
Собственно из всего сказанного выше видно от чего зависит чувство юмора у человека:
- от способности по «штрихам» восстанавливать целостную картину. Обычно это называется «понимать смысл» анекдота;
- от того какие ситуации трактуются человеком как «нелепые», «неприличные», «обидные». Это определяет, если анекдот понят, то станет ли смешно.
Понимая природу юмора, не сложно объяснить, почему одна и та же шутка не смешит нас постоянно. Целесообразность осмеяния «нелепого» поступка в быстроте, с которой происходит обучение. Если осмеяние не приводит к обучению, то целесообразно другое воздействие: «заставить», «запретить», «наказать», «помочь». А вот продолжать смеяться уже бессмысленно или даже вредно. Именно эта модель и возникла в результате эволюции. Непременным условием для возникновения ощущения «смешно» является факт некоторой новизны явления.
«Новизна» является непременным условием срабатывания многих рефлексов. Так вкусовые ощущения, присутствуют только в первые мгновения после попадания новой пищи в рот. Затем они вновь появляются, когда мы начинаем жевать, но снова вскоре исчезают. Затем они появляются после глотания, как послевкусие. Такой «логикой» вкусовых рефлексов естественный отбор простимулировал процесс еды и необходимость пережевывать и сглатывать пищу, но оградил от «злоупотреблений», возможностью получать вкусовые удовольствия без поступления новой еды.
Новизна влияет и на восприятие красоты. Красота создания ассоциативного образа в юморе сильнее всего воздействует при первом использовании некого приема. Попытка применить тот же прием многократно, но к разным ситуациям, уже не вызывает былого восхищения. Так существуют однотипные анекдоты, которые не вызывают сильного восхищения именно в силу «заезженности» используемого приема.
Объяснение юмора и природы смеха может показаться слишком простым для такого многообразного явления, но поразителен тот факт, что абсолютно все ситуации, которые вызывают у нас ощущение «смешно», укладываются в описанную схему.
Еще примеры:
Мужа с женой пригласили на бал-маскарад. Но перед самым выходом из дома у жены неожиданно разыгралась мигрень – и ей пришлось остаться дома. Она приняла таблетку аспирина и легла в постель, а муж взял свой маскарадный костюм и отправился на бал…
Через час у женщины полностью проходит головная боль – и она решает тоже отправиться на бал и проследить, что там будет делать ее муж, для чего она берет совсем другой костюм, не тот, который она собиралась надеть сначала…
На балу она тут же узнает по костюму своего мужа, который танцует сначала с одной девицей, потом с другой, с третьей и т. д. Тогда она решила проверить, как далеко он может зайти. Она приглашает его на танец (он ее не узнает) и шепчет ему на ухо: Давайте уединимся где-нибудь…” Тот, естественно соглашается…
После того, как дело сделано, она возвращается домой. Через некоторое время возвращается и ее нашкодивший муж. Она, осторожно:
- Ну, как праздник?
- Ты знаешь, дорогая, – мне без тебя было очень скучно…
- Скучно?! А мне кажется – ты очень даже весело провел время!
- Поверь мне, нет… Когда я приехал туда – народу было столько, что пройти негде было. Тогда мы с друзьями решили пойти на кухню и поиграть в покер… Зато тот друг, которому я одолжил свой костюм, – вволю натанцевался с дамами, а какая-то девица даже затащила его в постель…
Жена ожидает «триумфа победителя». Она сейчас «прихватит» мужа с поличным. Но вдруг сама оказывается в «неприличном» положении.
Чаще всего мы смеемся над проявлением чей-то глупости. Я думаю в следующих примерах вы самостоятельно легко найдете «источники» смеха.
В Америке вышла книга под названием “Приколы судебной практики”, в которой собраны “избранные” диалоги из протоколов судебных заседаний, имевших место быть в реальной жизни. Вот некоторые выдержки из нее в примерном переводе:
АДВОКАТ: Назовите день вашего рождения.
СВИДЕТЕЛЬ: 18-е июля.
АДВОКАТ: Год?
СВИДЕТЕЛЬ: Каждый год.
АДВОКАТ: Каким образом амнезия действует на Вашу память?
СВИДЕТЕЛЬ: Иногда я о чем-нибудь забываю.
АДВОКАТ: Приведите примеры того, о чем Вы забыли.
АДВОКАТ: Сколько лет Вашему сыну?
СВИДЕТЕЛЬ: Какому из трех?
АДВОКАТ: Двадцатилетнему.
СВИДЕТЕЛЬ: Скоро будет двадцать один.
АДВОКАТ: Сколько лет Вашей дочери?
СВИДЕТЕЛЬ: Тридцать восемь.
АДВОКАТ: И сколько лет она живет с Вами?
СВИДЕТЕЛЬ: Сорок один.
АДВОКАТ: Так что же произошло в то утро?
СВИДЕТЕЛЬ: Мой муж проснулся и сказал: “Привет, Сьюзан”
АДВОКАТ: И что же Вас так расстроило?
СВИДЕТЕЛЬ: Меня зовут Кэти.
АДВОКАТ: У Вас сколько детей?
СВИДЕТЕЛЬ: Двое.
АДВОКАТ: Сколько мальчиков?
СВИДЕТЕЛЬ: Ни одного.
АДВОКАТ: А девочек?
АДВОКАТ: Скажите, Вы присутствовали на вечеринке в тот момент, когда Вас там сфотографировали?
СВИДЕТЕЛЬ: Не могли бы Вы повторить вопрос?
АДВОКАТ: Чем закончился Ваш первый брак?
СВИДЕТЕЛЬ: Смертью супруга.
АДВОКАТ: Мужа или жены?
АДВОКАТ: Доктор, когда Вы проводили вскрытие, мистер Дентон был мертв?
СВИДЕТЕЛЬ: Нет, он сидел на операционном столе и мы с ним весело болтали.
АДВОКАТ: Доктор, Вы проверили его пульс до того, как начать вскрытие?
СВИДЕТЕЛЬ: Нет.
АДВОКАТ: А Вы измерили кровяное давление?
СВИДЕТЕЛЬ: Нет.
АДВОКАТ: Вы удостоверились в отсутствии дыхания?
СВИДЕТЕЛЬ: Нет.
АДВОКАТ: Значит, пациент мог быть еще жив, когда Вы начали вскрытие?
СВИДЕТЕЛЬ: Нет.
АДВОКАТ: Почему Вы так уверены в этом, доктор?
СВИДЕТЕЛЬ: Дело в том, что его мозг мне был доставлен отдельно от тела.
АДВОКАТ: Даже, несмотря на это, Ваш пациент все же мог быть еще жив?
СВИДЕТЕЛЬ: Разумеется. И он даже мог бы работать адвокатом!
Иногда говорят: «анекдоты бывают смешные, а бывают приличные». Не трудно заметить, что действительно большинство анекдотов эксплуатирует «неприличную» тематику. Объяснение очевидно – именно эта тематика по своему определению, является той областью, где человек легче всего может попасть в «нелепое» («неприличное») положение. Со всем, что касается «основного инстинкта», связано огромное количество социальных норм и запретов. Не удивительно, что все они неиссякаемый источник юмора.
Лучшее украшение девушки - скромность и прозрачное
платьице. (Е. Шварц «Дракон»)
Иду по улице, а все встречные мне улыбаются. Толи у всех настроение хорошее, толи у меня ширинка расстегнута.
Если задуматься, то «неприличным» мы называем все то, что не принято в обществе. Диапазон «неприличного» достаточно широк. Все анекдоты построены на неком «неприличном» поведении.
Английский адмирал и епископ питали острую взаимную неприязнь и пользовались каждым случаем, чтобы поиздеваться друг над другом. Однажды они столкнулись на вокзале.
- Дежурный! – епископ подслеповато прищурился и ткнул толстым пальцем в увешанную орденами грудь адмирала. – Когда уходит поезд на Дувр?
- Через 20 минут, мадам, – ответил адмирал, – но стоит ли путешествовать в вашем положении?
Но неприличными мы называем только те анекдоты, в которых сам рассказчик вынужден нарушить правила приличия. В неприличных анекдотах рассказчик либо должен употребить нецензурное выражение, либо вызвать ассоциацию, которая равносильна описанию, чего-то, что не принято упоминать в обществе.
Интеллигент пытается заскочить в вагон метро, но ему защемляет голову дверью. Закрывая глаза, он обреченно шепчет:
- Это п….ц!
Дверь снова открывается.
- Простите, товарищи, переволновался!
Гуляют по берегу поручик Ржевский и Наташа Ростова. Ржевский видит купающихся нагишом гусар и предлагает Наташе посмотреть в ту сторону через бинокль. Глядя в бинокль с обратной стороны, Наташа удивленно вскрикивает:
- Ой, какие маленькие!
Поручик (краснея):
- Так вода холодная…
В результате естественного отбора возникло множество ощущений и эмоций, целесообразных для стимулирования «выгодного» поведения. Анализируя их, мы видим, что они являются не столько следствием конкретных условий среды обитания, сколько способами приобретения универсальных навыков, позволяющих выживать в любой, даже меняющейся обстановке. Кроме того существенная часть эмоций имеет смысл для формирования стайного поведения или если говорить о человеке и избегать слова стая, поведения в коллективе. Очень похоже, что у инопланетян, если они существуют, и если предположить, что они развивались в среде хотя бы отдаленно похожей на нашу, должны сформироваться очень схожие эмоции. А значит, скорее всего, будет механизм ускоенного обучения, через их инопланетный смех. И не исключено, что когда-нибудь встретив братьев по разуму, мы посмеемся над инопланетным юмором.
Примеры юмора
Хочу еще раз особо подчеркнуть, что описанная выше концепция, объясняющая юмор, не «освещает» некоторые грани этого явления, а является исчерпывающей, то есть полностью описывает основные свойства юмора как явления. Можно утверждать, что все, что вызывает у людей чувство «смешно» и то, что воспринимается, как юмор полностью укладывается в приведенную систему и не имеет исключений. Разберем два очень показательных примера из области кино:
- Фильм “Без вины виноватый” (Wrongfully Accused) с Лесли Нильсеном («Голый пистолет»). Фильм начинается с того, что герой Нильсена – знаменитый скрипач, вдохновенно играет на своем инструменте в сопровождении огромного оркестра. Одна рука держит скрипку, другая сжимает смычек и вдруг появляется «его» третья рука, которой он умудряется почесаться.
- Фильм «Кавказская пленница». Знаменитая сцена, где Никулин опускает руку под одеяло, рука высовывается рядом с пяткой и чешет ее.
Обе сцены похожи по внешнему построению, в обоих происходит нечто противоречащее законам природы (появляется третья рука, рука удлиняется и достает до пятки). Но сцена со скрипачом не вызывает никаких эмоций, а сцена из «Кавказкой пленницы» – классика жанра комедии. В чем причина? Все просто: У Нильсена никто не оказался в «нелепом» положении. Само появление третьей руки хоть и является «нелепым» с точки зрения логики, но не привязано ни к кому конкретно кто бы «ответил», за эту нелепость. Рефлекс «смешно» молчит.
А вот в «Кавказской пленнице» все не так, рядом с Никулиным сидит Вицын, который наблюдает за почесыванием пятки и который «обалдевает» от этого и именно его «обалдение», надо сказать еще и талантливо сыгранное, и вызывает ощущение смешно. Вот он конкретный человек, который попал в «нелепую» ситуацию, которая для него, кстати, не заканчивается. Следующим кадром Никулин приподнимается и снова чешет пятку, но уже вполне традиционно, Вицин же удовлетворенно вздыхает «дескать, все встало на свои места», чем снова выставляет себя «дураком», что опять вызывает смех у зрителей.
Многие творцы, подчас копируют внешнюю форму удачных реприз, воспроизводят ситуации, которые в других обстоятельствах вызывали смех и надеются, что это будет смешно. Понимание природы юмора позволяет безошибочно распознать такие сцены. Многие несмешные комедии можно было бы «исправить» минимально изменив действие, чтобы в нем выполнились обязательные условия смешного. Конечно, выполнение условий юмора не гарантирует выдающийся результат: может отсутствовать новизна, «нелепые» ситуации могут быть разными по степени нелепости, ситуации могут не достаточно понятными. Однако несоблюдение описанных правил гарантирует отсутствие ощущения смешно.
[ПW1]Надо написать каким «тем» случаям.
![[info]](http://www.quotationspage.com/icon_info.gif){kind=icon}
![[add]](http://www.quotationspage.com/icon_plus.gif){kind=icon}
![[mail]](http://www.quotationspage.com/icon_email.gif){kind=icon}
