Я памятник воздвиг себе иной!
К постыдному столетию – спиной.
К любви своей потерянной – лицом.
И грудь – велосипедным колесом.

А ягодицы – к морю полуправд.
Какой ни окружай меня ландшафт,
чего бы ни пришлось мне извинять,-
я облик свой не стану изменять.

Ты, Муза, не вини меня за то.
Рассудок мой теперь, как решето,
а не богами налитый сосуд.
Пускай меня низвергнут и снесут,

пускай в самоуправстве обвинят,
пускай меня разрушат, расчленят,-
в стране большой, на радость детворе
из гипсового бюста во дворе
сквозь белые незрячие глаза
струей воды ударю в небеса.

Я – памятник себе …

Нельзя к концу не впасть, как в ересь,
В неслыханную простоту.
(Б.Л.Пастернак)

Оставьте мрамор там, где был – в каменоломне,
Пусть бронзу в тигелях расплавят пушкари,
А каслинский чугун ещё побудет в домне.
Я гипсовый хочу, но с полостью внутри.

Что vita? Вrevis est, и толку нет в «нобеле».
Я заслужил один посмертный бенефис:
Поставьте вы меня, как мальчика в Брюсселе,
С табличкою внизу: Iosif Brodsky Pis.

Без фиговых листков, всё в натуральном виде
И на чело не лавр, а просто – пастернак,
А ягодиц шары мне к морю разверните,
Чтоб драгоценный тот источник не иссяк.

Не зная Бродского, не стоит лазить в воду.
Неслыханно впаду я в ересь простоты,
В бесстыдный этот век восславивши свободу,
Прохожих одарю струёю с высоты.

Нет, вам не расчленить мой гений априорный,
Его не перейти ни посуху, ни вброд.
Я памятник себе воздвиг водонапорный,
Пока течёт струя, тропа не зарастёт.