AS-2

April 5th, 2014 — admin

Предыдущая глава

Корабль

 

В воскресенье, 5-го января, ровно в 12 часов, как и было предписано, мы прибыли в порт, чтобы погрузиться на Celebrity Infinity.

 

Ровно

За десять

Минут

До отхода

Твистер

Явился

На борт парохода.

 

Рядом –

Старуха

В огромных очках,

Рядом –

Девица

С мартышкой в руках.

 

Следом

Четыре

Идут

Великана,

Двадцать четыре

Несут чемодана.

Примерно так представлялась погрузка на океанский лайнер Самуилу Яковлевичу Маршаку в 1933 году. В Буэнос Айресе Маршака никто не читал, поэтому всех пассажиров промурыжили на ногах и с ручной кладью в зале ожидания больше трёх часов, не удосужившись предложить воды, стульев или хотя бы снабдить информацией. Основной багаж, правда, забрали сразу и куда-то поволокли, обещая доставить прямо к дверям каюты.

Пройдя всего лишь тройной контроль (включая иммиграционные службы) мы ступили на одну из двенадцати палуб этой плавучей гостиницы.

Багаж к каюте действительно доставили, хотя и с небольшим опозданием.

Что представлял собой наш корабль? Первое впечатление – он очень длинный. Целых 294 метра от кормы до носа. Авианосец класса Nimitz имеет длину 333 метра, но на него должны садиться реактивные самолёты. На наш корабль никто, кроме чаек, садиться не собирался, поэтому все его просторы служили удовольствию пассажиров, а бесконечные коридоры давали возможность постоянного моциона.

Было несколько обидно, что мы короче самого большого авианосца. Зато мы были на целых 10 метров длиннее британского лайнера HMS Queen Elizabeth и на 33 метра, чем французский  Charles de Gaulle. Быть длиннее самого де Голля, согласитесь, это лестно.

Каюты на корабле делятся на классы: сначала идут самые дешёвые, внутренние, которые не имеют иллюминаторов; потом – каюты наружные, с иллюминаторами, но без балконов; следующий класс – каюты с балкончиками; потом с балконами и, наконец, с отдельными верандами. Последние находятся на корме и очень удобны для осмотра. Их хорошо просматривать с 10-й палубы, а именно с того места, где находится кормовой бар и всегда много народу.

Впрочем, о чём это я?

Никакой кормы на пароходе нет. Есть так называемый aft, то есть – зад корабля. По-испански корма называется «попа» (popa), но во время круиза употреблялись только английские термины: aft и противоположный ему bow. Никакого правого борта не было, так же как и левого. Первый называется starboard, а второй – port.

Названия эти возникли в такой далёкой древности, что и английского языка не существовало. Starboard происходит не от звезды (star), а от древнеанглийского слова steobord, буквально означавшего сторону, на которой осуществляли маневрирование судном. Этот термин, в свою очередь, берёт начало от древнескандинавского styri, что означает «руль» и boro – борт. Рулевое весло тогда располагалось по правому борту.

Происхождение названия левого борта, port, вообще теряется в тумане истории, хотя древние моряки в порту предпочитали швартоваться левым бортом, чтобы не повредить рулевое весло.

Наш корабль из-за отсутствия рулевого весла швартовался только starboard’ом. 

Между port и starboard, на 12 палубах помещались (снизу вверх):

каюты для экипажа и медпункт,

пассажирские каюты,

большой зал для обслуживания пассажиров,

полноразмерный театр, занимающий две палубы, 4-ю и 5-ю,

пассажирские каюты,

Бары, музыкальные бары, казино, рестораны,

библиотека, зал интернета,

ещё рестораны, ещё бары.

 

10-я палуба – открытая. На ней расположены бары, шезлонги, две больших писины (piscina) c подогревом воды и пять маленьких писин с горячей водой (джакузи). Тут всегда полно народу. Ближе к корме, на aft’e – основной ресторан Thellis, работающий круглые сутки.

Бары имеют гибкое расписание, например: «от 3 дня – допоздна».

Лучший бар расположен на bow 11-й палубы, он называется “Constellation”. Огромные окна огибают его по всей длине, открывая полный вид по курсу корабля. В широких креслах можно сидеть, лежать, пить предлагаемые напитки или отказываться от них, танцевать или смотреть на танцующих.

Обзор на корабле сделан повсюду.  Иллюминаторы вмонтированы даже в пол, а потолки в ресторанах – стеклянные. Довольно прикольно стоять на стеклянном иллюминаторе, наблюдая проносящиеся 10-ю этажами ниже волны.

Правда, в здании Шанхайского Финансового Центра такие иллюминаторы устроены на высоте 492 метра, на них стоять было ещё прикольнее.

Пройдя сквозь трубы, Крым и рым,

Приходишь к истине крамольной:

Да, хорошо быть молодым,

Но моложавым быть прикольней.

Даже в сауне можно сидеть и любоваться на проплывающих мимо дельфинов и китов. Киты в программу включены не были, но одного всё-таки увидели. Сначала возник даже не кит, а фонтан, но мы сразу заподозрили, что фонтан в открытом океане это неспроста. Потом показались выгнутая спина и хвост. Кит, вероятно, хотел привлечь наше внимание. Невольный возглас «кит!!!» вырвался по-русски, но был понят всеми мгновенно, публика заверещала “whale, ballena, baleine” и тут же замелькали фотоаппараты, айпады, айфоны и видеокамеры. Произошло это уже в чилийских водах, на 11-й день плавания. Если бы у пассажиров были в руках гарпуны, морскому исполину не удалось бы уйти далеко.

Один из членов экипажа признался, что за 15 лет плавания он увидел кита в первый раз. А ведь не так давно их было очень много. Детские воспоминания сохранили образы знаменитой китозабойной флотилии «Слава» (продана в Японию в 1971 году) и вкус китового мяса, продававшегося в Одессе в банках, как тушёнка.

Сегодня люди платят не за китовье мясо, но за возможность посмотреть на этих грациозных млекопитающих. Одно из лучших мест для подобных обозрений – мексиканский курорт Пуэрто-Ваярта. Он расположен на берегу Bahia de Banderas, куда киты заходят в период размножения. Весной в заливе скапливается до 800 китов, взрослых и детёнышей, поэтому встреча с ними скорее неизбежна, чем искома.

Овеянная романтикой профессия китобоя уже не считается почётной. Почти все страны признали конвенцию 1986 года о запрете убийства китов. Исключение составляют Япония, Норвегия и Исландия. Япония убивает до 1000 китов в год.

Киты питаются планктоном, а японцы – китами.

В 1975 году пищевая цепочка выросла ещё на одно звено. Появилась группа защитников китов, Sea Shepherd, объявивших настоящую войну китобоям. На переделанном норвежском судне Farley Mowat группа отчаянных энтузиастов преследует голодных японцев по всему миру, запускает им в винты тросы, бросает на палубу бутылки с вонючей жидкостью и т.д.

У нас, на северо-западе Америки, промыслом китов занимались индейские племена. Сейчас они мирно обитают в резервации и потрошат не китов в океане, а праздных зевак в принадлежащих им казино. Белым людям не разрешено иметь казино в штате Вашингтон, а индейцам можно. Коренные обитатели Америки пользуются и другими льготами. Несмотря на то, что их мало, им выделена квота ровно на половину вылова лосося. Кроме того, они сами устанавливают законы на территории своих резерваций. Если белый рыболов-американец вздумает половить рыбку в их заливе, его просто выгонят оттуда под угрозой применения оружия.

Оборзев от своей исключительности, современные индейцы решили возродить  боевой дух и вернуться к древней традиции: охоте на китов.

Может, у них тушёнка кончилась, или вождь не похмелился с утра, но о предстоящей охоте было объявлено с помпой. Защитники природы бурно возражали и взывали к гордости индейцев. В то время возле берегов пролива Хуан де Фука мирно паслись два кита, привыкшие к людям и смирные, как коровы. «Поэтому,- говорили защитники, – нет никакой доблести в убийстве беззащитного и доверчивого животного».

Сама охота, как живописала местная пресса, представляла зрелище одновременно трагическое и комическое. 

«В центре находился ничего не подозревающий кит. Вокруг на современных каяках кружились индейцы, размахивающие изготовленными по гравюрам гарпунами и не имевшими представления, как этим орудием пользоваться.

Второе кольцо образовали каяки защитников природы, не имевших средств воздействия на индейцев, кроме громких криков и стенаний.

Кита всё-таки забили насмерть, отволокли на берег, где собравшееся племя прыгало вокруг него, изображая радость избавления от голодной смерти.

На этом, к счастью, китовая эпопея у Северо-Западного побережья закончилась».

 

Так это было описано в газете Seattle Post Intellingencer. Но вот, я сижу в ирландском баре «A Terrible Beauty» с весёлым и полноватым американцем. Я не знаю, откуда он взялся, но зовут его Ричард. Мы пьём виски и беседуем на интересные темы, преимущественно, о погоде. Ричард сообщает, что он родом из самой северо-западной точки Соединённых Штатов, из городка Neah Bay. «Стой, – говорю,- ты чо, индеец?»

Ричард оказался не просто индейцем, но индейским вождём племени Makah. Правда, с вождизмом их племя покончило и теперь у них демократия. Они выбирают совет из девяти уважаемых представителей общества. Члены совета называются не вожди, а советниками (council). Совет выбирает главного каунсила.

Ричард пока ещё не главный, но один из них и входит в племенной комитет по проблемам китоводства.

Он-то и рассказал, как было дело. Племя makah исторически было рыболовецким и китобойным. Возобновить заброшенную традицию было решено для того, чтобы отвлечь молодёжь от наркотиков и алкоголя.  Каное было одно, двенадцатиместное, но экипаж его состоял из 10 человек. Были отобраны только непьющие. Очевидно, одиннадцатого трезвого найти не удалось, поэтому 17 мая 1999-го года экспедиция вышла в море в неполном составе. Процесс фиксировался видеокамерой.

Восемь мускулистых, обнажённых по пояс индейцев гребли что есть сил, по четыре с каждого борта. На носу каное стоял ещё более мускулистый гарпунщик. На корме сидел человек в европейской одежде с крупнокалиберным ружьём наперевес. На всякий случай.

Приблизившись к спокойно пасущемуся киту, гарпунщик размахнулся, подпрыгнул и воткнул гарпун в то место, о котором ему рассказывал дедушка, который был знаком с этим искусством по рассказам своего дедушки. Гарпунщик промахнулся на каких-то пару метров и это чуть не стоило ему и остальному экипажу жизни.

Возмущённый людским коварством кит взмахнул хвостом и… чуть не перевернул каное с отважными, но неопытными охотниками. «Буквально на волос промазал», – возбуждённо рассказывал Ричард. Но это был ещё не конец. После нескольких попаданий кит сдался и был подтащен к борту или, скорее, каное подтянуто к киту.

Гарпунщику пришлось ещё раз показать своё искусство. Он прыгнул в холоднющую воду и принялся зашивать рот кита, чтобы можно было буксировать его к берегу. 

Ричард разговорился, а я заслушался. В сознании обывателя индейская резервация представляется в виде ограждённой  территории, где живут поражённые в правах коренные обитатели Америки. На самом деле, они владеют этой территорией и она является совершенно автономной. На ней не действуют законы Соединённых Штатов. Теоретически индейцы могут устанавливать там свои законы. «А могут, например, ввести смертную казнь за превышение скорости?» «Могут, но не хотят. Есть две причины. Во-первых – лень. Зачем придумывать свои законы, когда можно проштамповать уже кем-то принятые? Во-вторых, американское правительство выделяет племени материальную помощь – 14 миллионов ежегодно. Если Совет будет вести себя неадекватно, помощь можно и урезать, не правда ли?» 

Много интересного рассказал Ричард в тот вечер и не всё услышанное предназначено для печати. Я долго не мог уснуть, а когда уснул, в мой сон пришёл дух того самого кита и пропел в инфразвуковом диапазоне свою версию случившегося. 

«Гр-р-р-р. Гр-р-р-р. Плыву я, гр-р-р-р, как всегда, гр-р-р-р. Планктон, гр-р-р-р, посасываю, спину, гр-р-р-рею. О китихе, гр-р-р-р, мечтаю. Май, гр-р-р-р, сам понимаешь. Тут, гр-р-р-р, как долбанут будто гр-р-р-раблями в спину. Да гр-р-р-р-рубо так, как гр-р-р-ранатой огр-р-р-рели. Смотрю, г-р-р-р-р, макахи на своём, гр-р-р-рёбаном каное гр-р-р-ребут. И все как один – под гр-р-р-радусом  Хотел я этих, гр-р-р-р, маках, потопить, как дедушка Моби Дик учил, гр-р-р-р. Был бы я касаткой – заг-р-р-р-рыз бы, честное слово. Да и не захотелось гр-р-р-рех на душу брать. Макахам тоже, гр-р-р-р, кушать хочется. В гр-р-р-робу я их видал. Как же, думаю, вы мне все, гр-р-р-раждане, надое….» 

Да, не перевелись ещё дикари на нашей планете. Далеко от высококультурной резервации в заливе Neah Bay находится страна Дания, владеющая Фарерскими, или Овечьими, островами. Жители островов очень гордятся своей древней культурой, главной частью которой является не только пастьба баранов, но и коллективный забой сотен самых маленьких и безобидных китообразных: беззащитных гринд – чёрных дельфинов, в котором принимают участие и стар, и млад. Никто не прыгает за борт, никто не рискует своей жизнью. Дельфинов загоняют на мелководье и безнаказанно убивают. Эта своеобразная цивилизация называется – европейская. 

Корабельные каюты на круизном корабле невелики, около 17-20 квадратных метров, но очень удачно спланированы. В каждой есть вместительный шкаф для одежды и чемоданов, небольшой сейф, квадратная кровать, тумбочки, стол, стул и диван. На стене – телевизор. Санузел совмещённый: прямо по курсу – раковина, справа – душевая, слева – индивидуальная писина.

В каюте можно разместиться со всеми удобствами, можно даже передвигаться. Правда, танцевать танго затруднительно, во всяком случае, в вертикальном положении.

На экране телевизора кроме десятка обычных программ присутствуют две собственно корабельные. Одна показывает карту местности с указанием текущего расположения судна, другая – вид с капитанского мостика.

Лёжа на кровати можно было видеть то же самое, что видят капитан и старший помощник. Не хватало только штурвала, чтобы немного порулить.

Представляется, что с развитием демократии каждый пассажир сможет свободно выражать свою волю и судно будет идти не туда, куда ему приказывает деспотичный капитан, а в направлении, выбранном большинством пассажиров, путём всеобщего тайного голосования.

 

Продолжение

Share and Enjoy:
  • Digg
  • StumbleUpon
  • Facebook
  • MySpace
Posted in Путешествия, Uncategorized. No Comments »

Leave a Reply

«

»