AS-13

April 5th, 2014 — admin

В начало

Предыдущая глава

Ушуайя

 

Утром мы проснулись на конце света. Так прямо и написано было на причале: Ushuaia, Fin del Mundo.

Действительно, аргентинский городок (75 тысяч жителей) Ушуайя – самое южное постоянное поселение на Земном шаре. Когда в 1520 году в эти места прибыли участники экспедиции под предводительством Фердинанда Магеллана, они наблюдали с бортов своих кораблей множество костров, разведённых аборигенами. Изумлённый Магеллан тут же назвал это место Огненной Землёй. А какой же ей ещё быть, в таком-то холоде? Средняя температура здесь, в преддверьи Антарктиды, не превышает 5 градусов Цельсия, а по ночам опускается гораздо ниже нуля. Человек более сообразительный, чем Магеллан, был бы более удивлён отсутствию костров, чем их наличию, но будем снисходительны к этому испано-португальскому горе-мореплавателю,

«Горе-мореплавателю, – спросит недоверчивый читатель, – человеку, организовавшему первое кругосветное путешествие? Отважному исследователю, в честь которого названы Магелланов пролив, Магеллановы облака, кратеры-близнецы на Луне, кратер на Марсе и магеллановы пингвины?»

Давайте разберёмся. Никакого кругосветного путешествия Магеллан не совершил, он проделал только пол-пути. Незачёт. Магеллановы облака, кратеры на небесных объектах и даже пингвины отношения к португальскому путешественнику не имеют. Магеллановы облака, к примеру, были описаны ещё в 964 году персидским астрономом Аль Суфи. О них упоминалось в дневнике экспедиции Магеллана, но не им самим, а Антонио Пигафеттой – венецианцем, одним из немногих уцелевших в этом путешествии. Пингвинов Магеллан наблюдал, ну и что с того? Во-первых, кто кого наблюдал – вопрос спорный, а во-вторых, ни сам Магеллан, ни его моряки вообще не поняли, кто их наблюдает и приняли пингвинов за … гусей:

«Великое множество гусят там не поддаётся исчислению – мы за полчаса загрузили ими все корабли. Те гусята – чёрные, и у них по всему телу перья одинаковой длины и качества. Летать они не могут и кормятся рыбой. Они были такие жирные, что мы их не ощипывали, а свежевали».

(Журнал экспедиции Магеллана).

Пролив, отделяющий Атлантический океан от Тихого, Магеллан увидел первым. Первым из… европейцев. До него здесь спокойно плавали индейцы, но кто в цивилизованном мире будет всерьёз рассуждать о приоритете дикарей?

Мы же знаем, кто открыл Америку!!!

Флотилия Магеллана состояла из пяти кораблей, причём команда была набрана с миру по нитке. В неё вошли португальцы, испанцы, итальянцы, германцы, греки, англичане и французы. Представили себе этот сброд? Теперь поместите их в тесные матросские кубрики, пропахшие потом и несвежим бельём, напустите туда клопов, тараканов и корабельных крыс. Заставьте моряков работать по 19 часов в сутки, а на рацион снабжайте несвежей пищей и хересом вместо воды (по литру на человека в день). Дайте всей этой смеси забродить несколько месяцев. Коктейль “Mutiny” готов.

Мятеж вспыхнул почему-то на Пасху, 1-го апреля 1520-го года. Скорее всего, была выдана праздничная доза хереса. Магеллан пользовался таким непререкаемым авторитетом среди команды, что три капитана на четырёх оставшихся судах (не считая флагманского «Тринидада») примкнули к мьютантам. Магеллан всё-таки сумел подавить недовольство, с помощью обмана убив одного из капитанов и заставив сдаться двух других. С остальными восставшими поступили, как это было принято среди благородных испанцев. Часть мятежников была казнена (посажена на кол или четвертована), часть, включая капитана Хуана Элькано и священника Санчеса де ла Рейна,  высажена на берег и оставлена там. Тех же, кто сумел вымолить у капитана пощаду, просто заковали в кандалы на несколько месяцев. Среди них был баск – Хуан Себастьян дель Кано, которого после пятимесячного пребывания в кандалах назначили капитаном одного из судов, что явилось единственным разумным поступком Фердинанда Магеллана, а почему – мы узнаем чуть позже. 

Оставшись сразу без трёх опытных капитанов и десятков бывалых моряков, корабли не могли маневрировать с прежним успехом и вскоре один из них – «Сантьяго» – потерпел крушение.

Магеллан обнаружил пролив, соединяющий Атлантический и Тихий океаны, случайно. Его корабли были занесены туда сильным штормом. Продлись эта буря чуть подольше и Магеллан открыл бы мыс Горн и путь в Тихий океан через южную конечность Америки Сюр. Но что произошло, то произошло. Моряки поняли, что попали не в устье реки, а в пролив, попробовав забортной воды и ощутив на вкус её солёность. Был отдан приказ следовать на запад. Магеллан, не отличавшийся изобретательностью, заглянул в календарь и назвал эту акваторию проливом Всех Святых (Estrecho de Todos los Santos). Флотилия вошла в него 1-го ноября, когда католическая церковь отмечала этот праздник. Летописец экспедиции Пигафетта назвал его Патагонским проливом (забыв сообщить об этом Магеллану), другие картографы – проливом Виктория (в честь судна, первым вошедшим в пролив) и только через семь лет испанский король присвоил ему имя Фердинандо Магеллана. Мореплаватель об этом не узнал, поскольку уже в апреле 1521 года был убит дикарями филиппинского острова Мактан, пытавшимися нагло оспорить права испанской короны на законно открытую ею землю.

Вот как это произошло.

Экспедиция под управлением Магеллана достигла острова Гуам, где было замечено множество парусных лодок. Находчивый Магеллан тут же назвал это место островом Парусов. Вскоре мореплаватели заметили, что местные рыбаки позаимствовали несколько яликов с судна «Тринидад». Гуам тут же был креативно переименован в … остров Жуликов. Как можно было похитить ялики при наличии круглосуточной охраны, можно только догадываться. Не исключено, что филиппинцы просто подкупили вахтенных, но мы об этом никогда не узнаем.

Когда экспедиция бросила якорь у острова Хомонхон, в ней насчитывалось всего 150 человек из 270, отправившихся в плавание полутора годами раньше. Под командованием бравого предводителя оставалось уже три судна, так как «Сан Антонио», устав от произвола генерал-капитана, сбежал ещё в Магеллановом проливе и благополучно прибыл в Севилью.

Некоторые филиппинцы предпочли дружить с испанцами и даже принять их веру. Экспедиционный священник крестил правителя острова Себу некоего Раяха Хумабона, его жён, детей и подданных. Хумабону обряд крещения показался недостаточным и они с Фердинандом совершили дополнительное крещение – кровью. Два руководителя надрезали себе запястья, выцедили кровь в чашку, из которой пригубили братский напиток.

После крещения европейцы возомнили, что филиппинцы будут выполнять всё, что им будет указано. Не тут-то было. Хитрый Хумабон убедил Магеллана, что тот, как кровный брат, должен убить врага Хумабона по имени Лапу Лапу – вождя с острова Мактан. Иначе дружба не будет засчитана.

Глупый Магеллан поддался на провокацию и вскоре произошла военная стычка, названная историками Битвой на Мактане.

Что стоило цивилизованным испанцам победить каких-то босоногих дикарей с крошечного острова? Сделать это было не только легко, но и совершенно необходимо во имя торжества цивилизации. Тем более, что своим отказом поставлять провизию они подавали дурной пример.

Антонио Пигафетта утверждает, что Магеллан предпринял всё для того, чтобы убедить аборигенов поделиться своими съестными запасами. Вот как он это сделал:

«В полночь, шестьдесят из нас, экипированные в панцири и шлемы, вместе с королём-христианином и его приближёнными, погрузились на 20 или 30 лодок. Острова Мактан достигли за три часа до рассвета. Капитан послал Лапу Лапу сообщение о том, что он предлагает свою дружбу и хочет мира на условиях подчинения королю Испании, снабжения продуктами, а в случае непринятия нового правителя и дружбы самого капитана покажет филлиппинцам, где раки зимуют. Аборигены от навязывваемой дружбы отказались, но сообщили, что у них имеются бамбуковые копья и закалённые на огне колья». 

Теперь представим себе эту картину. Вы – мирное племя с небольшого острова Себу и цель вашей жизни заключается в том, чтобы наловить рыбки, насобирать ракушек и, поджарив всё это, хорошенько покушать. После этого забраться в уютные жилища и любить своих женщин до самого рассвета. В разгар этого процесса прибегают дежурные и сообщают, что вооружённые до зубов люди требуют немедленно прекратить любовь и принять их дружбу. Тут цивилизованный человек озвереет, а про дикарей уж и говорить нечего. Островитяне немедленно собрали комиссию по встрече непрошенных друзей и выстроили её на берегу в три эшелона.

Лодки Магеллана приблизились к берегу, но причалить не смогли из-за скалистого дна и сильных волн. Они остановились на расстоянии двух полётов арбалетной стрелы до берега. Стрелы из арбалетов летали иногда и на 400 ярдов, поэтому можно представить, что пляж  располагался достаточно далеко от атакующих.

Те, кто бывал в южных морях, могут вспомнить типичное дно, где неровная поверхность рифов усеяна острыми ракушками, а то и кораллами, разрезающими кожу, как бритва.

Наш горе-воитель приказал сорока девяти испанцам, вооружённым саблями, топорами, арбалетами и ружьями, в полной броне попрыгать в воду и достичь суши пешком, обутыми в лёгкую обувь. Памятуя об участи своих товарищей-мьютантов, испанцы повиновались этому идиотскому приказу и поплелись, спотыкаясь и падая в волны, к занятому неприятелем берегу.

Толпа приветствовала заморских гостей воплями и прыжками на месте. На местном наречии они выкрикивали что-то обидное, типа: «Хто не скаче, той испан!» Нападавшие организовали ответный салют из арбалетов и мушкетов, но по истечении получаса прекратили это бесполезное занятие. Деревянные щиты филиппинцев с лёгкостью останавливали пули и стрелы. Трагедия началась, когда испанцы добрались до мелководья и нижние половины их тел показались над поверхностью воды. Панцири доходили только до пояса и совершенно не прикрывали нижние конечности.

Островитяне увидели это комическое зрелище и поняли, что настал их час. Они тут же собрали военный совет, на котором нашли противоядие против бронированных испанских моряков. Противоядие заключалось в стрельбе по ногам отравленными стрелами. Если бы испанцам противостояли благородные рыцари, ноги могли бы оставаться не защищёнными. Подумаешь, царапина. Но отравленные стрелы не были предусмотрены военным уставом испанской армии.

Испанцы начали нести потери. Пытаясь выручить своих воинов, стоявших по колено в воде, где металлическая амуниция была лишь помехой, Магеллан не придумал ничего лучше, чем устроить фейерверк и поджёг дома островитян, которые тут же радостно заполыхали. 

Островитяне не оценили этот красивый жест и один из них ранил отравленной стрелой самого Магеллана. Пушки испанцев оставались в лодках и не могли принести никакой пользы. Вторично капитана ранили копьём в руку и в третий раз – короткой филиппинской саблей – камплианом – в другую ногу. Неблагодарные островитяне облепили его со всех сторон и, как пишет Пигафетта, «злодейски убили нашу отраду и надежду, утешение и светоча, нашего верного предводителя». Остатки отважной команды, бросив светоча (некоторые – с облегчением), устремились обратно к лодкам.

Битва была проиграна вчистую.

В ней погибли девять испанцев, три филиппинца-христианина и пятнадцать филлиппинцев, не успевших обрести истинную веру и обречённых на муки вечные.

Хумабон, как и полагается вождю, наблюдал за сражением издали. Он близко принял к сердцу поражение испанской армии и решил избавить их от позора. С этой целью была предпринята попытка отравления оставшихся моряков на пиру в их честь, в каковой попытке Хумабон частично преуспел.

Командование остатками флотилии принял на себя освободившийся от наручников баск Хуан Себастьян дель Кано, который немедленно отчалил от негостеприимных берегов и отправился обратно в Испанию. На обратном пути он блистательно потерял ещё два судна, включая флагманский «Тринидад».

Из пяти кораблей Магеллана домой добрался только один, а из 270 моряков – 18. Из 55 членов экипажа карраки «Тринидад» домой вернулись лишь четверо.

 

Дель Кано и стал первым, кто совершил кругосветное путешествие. Но в его честь не назван географический или небесный объект, не поименован ни один пингвин и не воздвигнута ни единая статуя.

Зато памятников незадачливому Магеллану мы повстречали несколько. Об одном из них – чуть позже.

Внешне Ушуайя напоминает города на Аляске: те же приглушённые краски, неприхотливые дома, то же неприветливое море и уходящие в материк горы. Даже ездовые собаки здесь – самые настоящие лайки.

Ушуайя известна не только своим географическим положением, но и историей. Мы пропускаем для краткости изложения и ввиду незначительности для цивилизованного мира десятитысячелетнее проживание индейцев Ягхан. Что они оставили здесь? Да ничего, разве только название города. Сиэтл тоже назван по имени вождя племени Duwamish, ну и что? Построили местные индейцы летающие банки для сардин, как Боинг? Заставили весь мир трабахаться с компьютерными программами, как Майкрософт? Открыли хоть одно заведение, где подают подогретые помои, как Старбакс? Узаконили хотя бы однополые браки или марихуану? Нет, ну значит, и говорить о них нечего. 

Настоящая история Ушуайи началась не со свободного и дикого существования первобытных индейцев, а со строительства первого форпоста цивилизации в этом месте. Это сооружение было тюрьмой.

Правительства многих стран стремились отгородиться от нежелательных граждан не только решётками, но и полосой воды, желательно пошире. Россия ссылала каторжных на Сахалин, Америка – в Алькатрас и на МакНил, Британия – в Австралию.

А Аргентина и Чили – на архипелаг Огненная Земля.

Тюрьма в Ушуайе была настолько капитальным сооружением, что и теперь представляет основную достопримечательность города. Первыми пленниками её были рецидивисты и особо опасные преступники. Позже к ним присоединились политические заключённые, включая ректора Буэнос Айресского университета Рикардо Рохаса. Сей государственный муж был не только общественным деятелем, но и поэтом, драматургом и историком. Ещё он был немножко мятежником. Рохасу с какой-то стати не понравился очередной военный переворот и он дал об этом знать широкому кругу читателей. Хунта, пришедшая к власти, предложила мужу эмигрировать с глаз долой, но Рохас отказался, предпочтя мозолить им глаза в Ушуайе. Пребывал он здесь всего полгода.

Другим известным заключённым был некто Симон Радовицкий, которого местные историки называют русским анархистом на том основании, что он вырос в малороссийском Екатеринославе.

Правда, в Аргентине и Фаддея Беллинсгаузена называют эстонским мореплавателем, так что удивляться не приходится. В юном возрасте мечтательный Симон, будучи членом спортивной организации Поалей Цион, увлёкся метанием предметов на точность. Самым известным из этих предметов стала самодельная бомба, угодившая в машину начальника полиции по имени Рамон Лоренцо Фалькон (похоронен на кладбище Ла Реколета, его именем названы несколько улиц в Буэнос Айресе и городок в Аргентине). Фалькон прославился разгоном рабочих демонстраций с помощью конных полицейских с шашками, которых называли “Cossacks”. Радовицкому была свойственна врождённая неприязнь к «коссакам» и личная к их предводителю.

Смелый акт украинского анархиста привёл к вспышке антисемитизма, в результате которой в Буэнос Айресе была сожжена русская библиотека.

Радовицкого хотели присудить к смертной казни, так как по виду он давно перешагнул двадцатидвухлетний рубеж, по достижении которого в Аргентине применялась высшая мера социальной защиты. В разгар судебного процесса кузен подсудимого – Мойше Радовицкий – внезапно предъявил свидетельство о рождении, из которого следовало, что двадцатипятилетнему на вид убийце едва исполнилось восемнадцать.

Суд приговорил Симона к заключению «на неопределённый срок», причём каждый год за 20 дней до годовщины убийства его переводили в одиночку на хлеб и воду. «Неопределённый срок» закончился через 21 год. Несломленный духом анархист поспешил в Испанию, чтобы сражаться на стороне республиканцев.

Потом ему надоело играть в войну, он уехал в Мексику и поступил на фабрику игрушек, где и проработал до своей кончины.

 

Все заключённые привлекались к каторжным работам в соответствии с тюремной иерархией. Тюремную элиту составляли убийцы, образовывавшие свой собственный круг и не снисходившие до общения с низшими категориями. Они, в свою очередь, подразделялись на убийц из корысти и убийц по благородным побуждениям.

Профессиональные воры, фальшивомонетчики и шантажисты оккупировали вторую ступень социальной лестницы, ведущей вниз.

Мелкие воришки занимали последнюю, низшую ступеньку.

Кормили заключённых три раза в день, причём надзиратели питались той же пищей, что их подопечные, разве что в чуть большем количестве.

Каждому узнику полагались:

 

Деревянная кровать.

Матрас с десятью килограммами промытой шерсти.

Три шерстяных одеяла.

Одна шерстяная подушка и к ней две наволочки.

Четыре простыни и два полотенца.

Один стол и один стул.

Две пары носков.

Две рубашки верхних и две нижних.

Две пары кальсон.

Одна пара ботинок.

Два головных убора.

Один выходной костюм для праздников.

Одна рулетка (?).

Кроме того, по прибытии в Ушуайю их сразу же вели в горячую баню, о существовании которой многие узнавали впервые в жизни.

После этого вводили в помещение, где новоприбывших встречала большая надпись. Нет, не “Arbeit macht frei”, но “Trabajo y Disciplina”.

Заключённые строили мосты, улицы, дома и даже железную дорогу, по которой подвозили новые партии узников. Постепенно тюрьма обзавелась собственной пекарней, садом, курятником, разнообразившими жизнь заключённых.

Разрастался и город.

Сейчас в нём нет прежних каторжников с одеялами и кальсонами, а вот рулетка осталась. Два года назад в Ушуайе построено казино, снаружи напоминающее хвост кита.

При более близком рассмотрении начинаешь замечать, что этот город – настоящий Клондайк. С одной стороны – конец света, но с другой стороны – не начало ли его? Здесь начинается (заканчивается) трансамериканская автомагистраль №3, та самая, что другим концом упирается в Аляску. Высоченные Анды берут начало прямо отсюда. В городе ввели особую экономическую зону, свободную от налогов. И уже не китобойная промышленность, а электронная начинает развиваться и приносить прибыль. Площадь острова примерно равна территории Швейцарии и пусть здесь нет такого количества банков и контор по изготовлению часов, но четырёх-с половиной-звёздочный отель функционирует. Есть международный аэропорт (14 рейсов в день в сезон) и горнолыжные курорты: Cerro Castor и Garibaldi Paso. Живёт же в провинции всего 130 тысяч человек, а не 8 миллионов, как в Швейцарии.

Нет, правда, ни одного Мак Доналдса и ни единого Старбакса, этот район ещё не полностью цивилизован, так что туристам придётся потерпеть.

Какой безграничный потенциал для развития: источники энергии в виде ветра, море, рыба, близость Южного полюса, привлекающая до 200 тысяч туристов ежегодно, горные озёра с кристальной водой и чистое, неиспорченное население. Прямо с городской пристани можно запросто прошвырнуться в Антарктику – билеты в свободной продаже. В озёра недавно запустили гастарбайтеров – радужную форель. Эта красивая рыба тут же пожрала озёрных аборигенов – puyen – и теперь, за неимением еды, бросается на любую блесну.

Завезли сюда и бобров, которые, не имея естественных врагов, совершенно охамели и понастроили плотин на всех живописных речках. Их уже сто тысяч, по одному на каждого жителя провинции. Скоро в моду войдут бобровые шапки, а то и шубы.

Нет, положительно, человечеству есть куда развиваться. 

Много ещё земли на Земле.

Чтобы подчеркнуть географическую исключительность Ушуайи, на некоторых перекрёстках наряду с названиями улиц указаны их географические координаты.

Бросаются в глаза биллборды, прославляющие «героев Мальвинской войны» и возвещающие, что эти острова до сих пор незаконно оккупированы Британией.

Такой же биллборд я видел в Токио пару лет назад, только там говорилось об островах Курильских.

 

Продолжение

Share and Enjoy:
  • Digg
  • StumbleUpon
  • Facebook
  • MySpace
Posted in Путешествия, Uncategorized. No Comments »

Leave a Reply

«

»